жалеет.
Это оказалось новостью для неё самой. Как же так — тогда она делала выбор в горячке боя, не думая, лишь чувствуя, что поступает по справедливости, по настоящей, глубинной правде. По совести. В тот момент она не могла поступить иначе.
Но и когда бой кончился — не пожалела.
Не пожалела о тяжком выборе, о том, что пошла против своих.
Да, её так и распирало от желания поделиться новостями с достойным лордом; к счастью, Молли всякий раз вовремя вспоминала о госпоже Старшей.
А милорд граф
Молли вдруг ощутила острое желание взять от печки тяжёлый ukhvat. Подцепить достойного графа под ушами, словно госпожа Старшая — полный горшок из устья, и пару–тройку раз макнуть в кадушку с каким–нибудь особо едким снадобьем, вышедшим из–под рук хозяйки.
— О–о–ох, — наконец вздохнул господин генерал. — Простите, дитя моё, я вас совсем заговорил. Но скажите, вы ведь учитесь у миледи?
— Да, мой лорд. Учусь.
— И… — Щёки графа слегка порозовели. Магия госпожи Старшей поистине творила чудеса. — И как же это — владеть магией? Признаться, дитя, меня всегда это, м–м–м, весьма занимало. Что вы чувствуете? Что ощущаете?
— Ничего не ощущаю, лорд Вильям. Я простая девочка. Только вот могу иногда…
— Что? — жадно спросил лорд, и язык его облизнул губы.
— Ничего особенного, лорд Вильям. Я ж только начала.
— Ну а та самая магия? Что она такое? Где она? Откуда берется? Как вы её чуете, дитя?
— Тепло в пальцах, мой лорд. Я подставляю руку под невидимое, и… пальцы теплеют. Я могу потом это выпустить. Как птицу из клетки.
— Как интересно! — Лорд вновь шевельнул ушами. — Магия отделяется, выходит на свободу… а откуда ж она берется в вас, мисс Молли?
Та лишь развела руками.
— Она просто есть, мой лорд.
— Хм-м, — протянул тот разочарованно. — А я так надеялся, что вы, мисс Молли, дочь просвещённого Королевства, развеете моё незнание…
— Была бы счастлива, мой лорд, но это — как дышать. Что тут объяснишь? Мой папа, он доктор, он бы смог, наверное, а я…
— Ничего! — что делало почтенного графа не совсем уж невыносимым, так это его оптимизм. — Я уверен, моя юная леди, что вы справитесь. Королевство перед вами в большом долгу, но, я не сомневаюсь, когда вы вернётесь и когда
— О чём рассказываешь, болезный мой? — Госпожа Старшая возникла словно из ниоткуда, стиснув жёсткими пальцами плечо Молли. Но ведьма не сердилась, отнюдь, даже совсем напротив — залихватски и весело подмигнула своей ученице так, чтобы этого не видел достойнейший лорд. — О чём речь ведёшь?
— О, о, миледи! — смутился господин граф. — Я лишь расспрашивал юную мисс Блэкуотер о том, что же такое магия… простите мне моё любопытство, миледи, думаю, вы согласитесь, что для любого просвещённого человека непростительно упускать такой шанс проникнуть глубже к сей сокровенной тайне нашего мира, и я…
— Нет тут никакой тайны, — фыркнула Старшая, кивком указывая Молли на дверь. — Забираю у тебя твою собеседницу. Мы тесто заводим, пельмени будут.
— О! Пельмени! — Граф закатил глаза в предвкушении. — С мясом трёх сортов, конечно же?
— Как же иначе, — усмехнулась госпожа Старшая. — И вареники тоже сделаем. Пировать станем!
— По какому же поводу такое празднество, позволено ли будет узнать, миледи?
— По поводу успехов моей ученицы. Как выдрала её пару разочков, так сразу дела на лад пошли!
— Вы, миледи, прекрасная и удивительная женщина, я вам всегда это говорил, но как вы можете быть настолько жестоки к столь юной и обворожительной мисс?! Нет, я не спорю, телесные наказания, применённые по справедливости и в умеренном количестве, могут пойти на пользу подрастающему поколению, но в данном случае…
— Тебя, болезный, не спросила, — фыркнула ведьма. — Вареники с вишней сделать? Или с заморскими априкотами?
— М–м–м, и с тем, и с другим! — зачастив, выпалил лорд Вильям. — Но априкоты… откуда же…
— Да из ваших краёв, — небрежно объявила Старшая. — Как у нас говорят на fronte — makhnuli ne glyadya.
— Что–что? Простите, миледи, не слишком–то вежливо с вашей стороны вставлять выражения на неизвестном собеседнику языке! — укорил ведьму господин граф.
