когда он вёл приём больных, и быстро научилась слушать, прикладывая стакан к стене.
Нельзя сказать, что её так уж занимала медицина, вовсе нет — просто было до жути интересно, что же там говорят и делают взрослые! Зато теперь она многое понимала.
Огню тесно в узких каменных жилах. Он рвётся на волю, потому что снизу, из неведомых глубин, на него напирает пламя ещё более жаркое, ещё более голодное. Кипят и испаряются подземные ручьи и озёра, пар ищет дорогу наверх. Раскрываются, не выдержав напора, щели и трещины, но недостаточно быстро, и их слишком мало — кто–то невообразимо давно укрепил их так, что они выдержат очень, очень многое, и сейчас это даже плохо.
Потому что, когда они наконец не выдержат, извержение будет таким, что и впрямь завоёвывать к северу от Карн Дреда станет просто нечего.
Старшая вела Молли вдоль огненных вен и артерий. Они садились друг против друга, руки в руки, и на внутренней поверхности Моллиных век медленно разворачивалась картина, подобная странице из анатомического атласа, каковой она, затаив дыхание, тайком листала в папином кабинете.
Паутина огненосных сосудов, тянущаяся на лиги и лиги окрест. Резервуары, где бушует подземное пламя. Голубые русла подземных рек. Места, где вода встречается с подгорным жаром. И узкая, почти забитая камнем горловина вулкана, чёрное жерло — кстати, а почему его просто не расчистить? Тогда ведь взрыва не случится, будет обычный прорыв лавы, если она не забыла уроки естествознания и свою собственную книжку «Что внутри вулкана?».
Старшая выслушала, покачала головой.
— Катастрофа, или Катаклизм, — это, Молли, не просто так. Что это было — до сих пор ни один маг или ваш учёный тебе не ответит. Слов умных много, да толку с них никакого. Не простой это вулкан, и просто «дырку в нём проткнуть» не получается. То, что «силу даёт», от чего мы, ведьмы, живы — тугим клубком тут затянуто, а сама знаешь, что бывает, коль верёвки запутать, жилы узлами перетянуть — умрёт тогда рука или нога. У нас не умрёт — у нас взорвётся!
Твоё дело, девочка, — цепь замкнуть. И уже той цепью мы, остальные ведьмы да чародеи, затор растащим, чтобы огонь вновь бы тёк, как ему от века положено. Как установлено теми, кто самые первые путы на него налагал. Как я сама устраивала, так же, как ты, в цепи стоя, замком её замыкая. Так же дрожала, а Верея, карга старая, меня ещё и высекла в тот вечер. Ведьмы, дескать, не дрожат как осиновые листы, а всем известно, что нет лучшего способа сделать ведьму более годной, чем она уже есть, кроме хорошей порки. А теперь вот я сама, — усмехнулась Старшая, — сама старая карга, одной ногой в могиле, тебя наставляю. И должна сказать, очень, очень мне хочется примеру старухи Вереи последовать!
Голос Старшей сделался словно бы грозен, но глаза старой колдуньи улыбались. Молли несмело улыбнулась в ответ.
— Всё получится. — Ведьма погладила девочку по волосам. — Всё тебе расписать, всё предусмотреть, всё предвидеть — невозможно, дорогая. Да и не нужно. Станешь судорожно в памяти рыться, вспомнить стараться, да только собьёшься и время потеряешь. Магия сама нести должна, и ты сама должна видеть, где сцепка слаба, где укрепить надо. Ложись–ка ты спать, потому что…
— Utro vechera mudrenee, — ответила Молли.
Глава 10
Была стылая зимняя ночь, и ветер выл над затерянными среди бескрайних лесов крышами. Молли лежала, уткнувшись носом в подушку, сбросив одеяло, мокрая, как мышь.
Её трясло от ужаса.
Сегодня, Моллинэр Блэкуотер. Сегодня. Ты встанешь в цепь и замкнёшь её.
Или не замкнёшь.
Что ж, тогда конец будет очень, очень быстрым. Но, наверное, всё равно донельзя болезненным.
Кошка Ди тоже не спала. Но и не мяукала, молчала, только время от времени, словно собака, лизала Моллины пальцы шершавым язычком.
Ночь глуха, но не безмолвна. Обряд начнётся, когда звёзды займут надлежащее положение, какое именно, Молли не запомнила. Это не её дело, ей нужно замкнуть цепь.
Она, современная девочка, прочитывающая от корки до корки каждый номер «Популярной механики», вычерчивающая дестроеры и мониторы, собирается управлять какой–то загадочной «магией», смертельно опасной и совершенно, совершенно непонятной!
Магией, которую не нанесёшь на чертежи, не разложишь на множители, как квадратный трёхчлен (конечно, в случае, когда дискриминант его больше или равен нулю).
Магии, которая — «локоть на стол! Ладонь раскрыть! Тепло в пальцах!».
— Пора, девонька.
