И теперь оставалось лишь завершить работу.
Но госпожа Старшая замерла, недвижима. Ветви куста поникли, один из черепов и вовсе скатился с опустившегося шипа, и огонь в его глазницах померк.
И Жар—Птица, разогнав чёрные тени, дотащив цепь обратно к Молли, исчезла, сделав свою работу.
Где все остальные, где колдуны, где ведьмы? Почему никто госпоже Старшей не помогает?!
Трепещет в руках Молли конец заветной цепи. Звенья нерушимо скреплены надёжным замком — ею, Молли.
Но — что же дальше? Эхо магии приняла на себя Старшая, рассеивая его, как только могла. Правда, всё равно не до конца.
И некому теперь завершить дело с огненной горой, которая ярится всё сильнее и сильнее, стиснутое магической цепью пламя отчаянно ищет выхода.
Некому довершить начатое, кроме тебя, Моллинэр Блэкуотер, Дева Чёрной Воды.
Пусть горят пятки и уже перестают работать водяные заклятия, она доделает!
Так, как сама понимает.
Нет, почему, ну почему же никто не встал на замену госпоже Старшей?!
— Мы…
Молли лихорадочно пыталась вспомнить, что надлежало сделать после того, как она замкнёт цепь.
Огню — течь подземными руслами. Силе — расточаться, распространяться, грея воду в тёплых ключах. Горе — дымить безвредно, мирно, никому не угрожая.
И она потянула за цепь, потянула, словно стягивая горловину мешка, заключившего в себе подгорное пламя.
Больно было — словно потянуть из себя гнилой зуб.
Но она знала, что госпожи Старшей нет больше рядом, чтобы помочь, и эхо своей магии она должна рассеять сама.
Молли вскинула левую руку, вытягивая плотно сжатые пальцы, словно живой клинок, собирая все отзвуки собственной магии и направляя их вверх, в каменные своды.
Простите меня, пещеры. Я знаю, вам тоже больно, как и мне сейчас, но вы выдержите.
«Ну пожалуйста!..» — аж взмолилась она.
…Своды выдержали. Потрескались, кое–где вниз посыпались обломки камня, но выдержали. А сама Молли, застонав от натуги, тянула и тянула незримую цепь, тянула, покуда хватало сил. Однако цепь, напружинившись, вдруг потянула сама — в противоположную сторону, туда, где ждала мстительно–огненная пасть голодной бездны.
Мне не удалось вырваться на свободу, словно говорила она. Но и ты меня не одолеешь!
…Огромная медведица вынырнула из багровой тьмы, зарычала яростно, клацнула зубами, вцепляясь в сделавшийся видимым конец пылающей цепи. Потянула, упираясь лапами; миг спустя к ней подлетела хорошо знакомая волчица, ощерилась, тоже ухватилась зубами за цепь. А следом за ней торопился ещё один медведь, хоть и не столь исполинский, как его седая спутница.
Теперь они тянули вчетвером — трое зверей и Молли.
Она чувствовала: заключённый в огромный каменный мешок огонь уходил сквозь специально оставленные в нём другими колдунами отверстия, хотя в реальности, конечно, никаких «отверстий» не было.
Уходил и растекался, куда ему и положено — по бесчисленным тонким жилам и прожилкам, что вели к горячим ключам, к подземным озёрам, где резвится рыба, к тёплым источникам, возле которых даже зимой зеленеют грядки.
Нет тебе преград, пламя, на этой дороге.
Молли оглянулась — прямо в глаза смотрели ей и госпожа Младшая, и Волка, и… и мальчишка–медведь.
Ну конечно, без тебя тут обойтись не могло.
Молли больше не думала о чёрных тенях — она просто тянула и тянула цепь, что стремительно наливалась тяжестью. Последний барьер, стиснув зубы, думала Молли. Последнее одолею, и всё — и к госпоже Старшей. Неужели мы все вместе ей не поможем?..
И они все, разом, одним усилием стянули–таки цепь, намертво запечатывая воображаемую горловину огненного мешка.
Колени разом подкосились, словно решив, что миссия их исполнена.
И сразу вскипел огонь прямо под ногами, вырвавшись из невесть откуда взявшихся трещин.
Он словно хотел отомстить за то, что главная добыча от него ускользнула, что дикая сила его вновь в узде, вновь поставлена на службу двуногими, — но хотя бы эту жалкую их кучку он сможет достать!
