Госпожа Младшая глухо взревела и мотнула круглой головой. Медведь—Всеслав мигом оказался рядом с заваливающейся Молли, привычным уже движением подхватил её на спину, да так, что ученица госпожи Старшей, несмотря ни на что, залилась до самых ушей жаркой краской.
Медведица вновь мотнула головой, яснее ясного указывая Всеславу и Таньше на выход из пещеры, где уже вовсю трескался потолок, принявший много больше того, что мог выдержать.
Всеслав сорвался с места. Волка взвыла, закрутилась и, миг поколебавшись, бросилась в противоположную сторону — туда, где скрылась Младшая.
Медведь мчался, низко склонив голову и глухо, яростно рыча; он был в бешенстве, но, как дивным наитием поняла сейчас Молли, не смел ослушаться открытого приказа.
И ещё… глубоко–глубоко в нём… спрятано… и видно лишь потому что её саму сейчас полнит сила цепи, отданная двенадцатью остальными колдунами и колдуньями… он хотел спасти
Нет, не госпожу Старшую.
Ой–ой–ой!
«Ой, мама», — в ужасе подумала она, невольно прижимаясь щекой к тёплой медвежьей шкуре.
Всеслав вынес её — на ледяной воздух, в сияющий зимний день, а спустя совсем краткий миг из раскрытой пасти пещеры вырвался ревущий поток пламени.
Правда, вреда он уже никому причинить не мог, кроме, конечно тех, кто не успел…
Кто не успел!..
Госпожа Старшая! Сестра её! Волка!..
Всеслав чуть ли не сбросил её со спины — Молли так и покатилась, угодив прямиком в объятия госпожи Средней. Рванулась слепо, и сильные руки немедля вдавили её в снег.
«Там справятся без тебя», — как всегда, беззвучно, но очень жёстко бросила целительница.
Молли затрепыхалась, словно угодившая в силки птичка. Остатки силы ещё кипели в груди, рвались наружу — она должна сделать хоть что–нибудь!
Зев пещеры источал теперь только серый дым, серый, словно погребальный саван.
И оттуда никто не появлялся.
Молли судорожно вцепилась в запястье госпожи Средней.
«Что с ними, что с ними, чтоснимичтосними?!..»
«Молчи! — рыкнула врачевательница. — Молчи. Пожалуйста…»
Молли взглянула — лицо госпожи Средней покрывал пот, крупные бисерины катились по щекам, срывались с подбородка, губа закушена; она, похоже, тянула, словно
Молли совсем недавно, какой–то незримый и неподъёмный груз.
— Vsio! — услыхала Молли брошенное целительницей.
Это слово она знала. «Всё». Глаза закрылись сами собой, и слёзы из них полились тоже сами.
Медведь метался у дымящего входа в подземелья, рычал, но внутрь, похоже, было не сунуться — дым валил не переставая.
Резко запахло палёным. Что–то тяжелое протащилось мимо, обожжённый зверь с дымящейся шерстью.
Едва ступая, мимо Молли прошагала госпожа Младшая. У неё на спине покоилась бесформенная груда каких- то обгоревших тряпок; рядом с медведицей плелась Волка, припадая на правую переднюю лапу.
Молли дёрнулась — но тут ноги служить отказались окончательно.
Было много–много суматохи и суеты. Очень много.
Все колдуны и колдуньи, какие только были, толпились вокруг госпожи Старшей. Её младшая сестра вытащила–таки старую ведьму через другой отнорок. Правда, была наставница Молли плоха, весьма плоха.
Сама Молли кое–как, на коленях, подползла к госпоже Старшей, распростёртой на носилках. Около неё хлопотала Средняя; ещё три целительницы окружили Младшую.
Одежда на старой ведьме превратилась в уголья. Лицо покрывал толстый слой какой–то мази, нанесённой Вольховной Средней. Та же мазь пошла на руки — пальцам особенно досталось.
Но губы госпожи Старшей по–прежнему едва заметно, но кривились в её привычно–ядовитой усмешке.
— Госпожа Старшая…
— Не… не реви, — едва слышно прошептала ведьма. — Ведьмы… не… плачут.
