— Почему? — всхлипнула Молли.
— П… потом. Ты… молодец. Справилась, девочка…
— Не! — Молли отчаянно замотала головой. — Я… упустила…
— Ти… тише, — скривилась Старшая. — Вулкан… замкнут.
— А эти тени? Что они такое?..
Старшая глухо замычала — похоже, от боли. Голова её запрокинулась, и госпожа Средняя мигом оттолкнула Молли, резко прижимая ладони к груди старшей сестры.
— Не мешай ей!..
— Волка! Уже перекинулась!..
— Ох, и досталось же тебе!
— На… себя посмотри. — Волка попыталась ухмыльнуться. — Чёрная вся… вся в саже.
— Да что про сажу!.. Что с госпожой Старшей? Она… выберется?
— Конечно, — без тени сомнения заявила Волка. — Она что твой столетний дуб — ей всё нипочём!..
Донёсшийся с носилок мучительный стон с этим как–то плохо согласовывался. Вервольфа прикусила язык.
Кошка Ди, как всегда, возникла словно из ниоткуда. Не сказала даже «мяу!» — просто бросилась к Молли, взмыла немыслимым движением ей на плечо и улеглась там, обернувшись вокруг шеи живым меховым воротником, тёрлась Молли о щёку, прикрыв глаза, но не проронила ни звука, словно понимая, что сейчас творится.
Глава 11
…И всё–таки она осталась жива, старая ведьма с простым прозванием Старшая. Осталась жива, и это самое главное. Молли от неё просто–напросто оттеснили, госпожа Средняя голосом заправского сержанта отдавала команды самое меньшее восьми другим лекарям и врачевательницам, суетившимся вокруг госпожи Старшей со склянками, ланцетами и устрашающего вида шприцами — явно трофейными, из полевых госпиталей Горного корпуса.
Молли лежала тоже, медленно прихлёбывая обжигающее питьё из огромной глиняной кружки, сунутой ей госпожой Средней. Рядом устроилась Волка, обмазанная с ног до головы целебными мазями. Всеслава видно не было — куда–то умчался, и Молли поймала себя на том, что невольно ищет его взглядом.
Зоркая Волка, конечно же, всё заметила, но ни дразниться, ни даже улыбаться не стала — спасибо, настоящая подруга!
Молли словно бы никто не замечал. Никто не бросался ей навстречу с приветствиями и цветами, никто не размахивал в её честь флагами, никто, кроме Волки, даже по плечу не хлопнул! Как–то вдруг стало… обидно. Я же вулкан им усмирила! Считай, одна!..
…Госпожа Средняя вдруг резко взглянула на неё, отшагнула от носилок со старшей сестрой, протянула руку, коснулась Моллиной щеки.
«Ты великое дело сделала, малышка, — и от теплоты в мыслях бывшей своей наставницы Молли захотелось немедленно разреветься. — Земля наша и мы тебя благодарим. И ещё спасибо тебе скажем. Прости, что не сразу — сестру мою спасать надо. И о Предславе, о младшей, позаботиться».
«Спасибо, госпожа Средняя…» — только и смогла Молли выдавить мысленно. Хоть и мысленно, а всё равно только лишь выдавить.
И после этого другие Rooskies стали по одному, по двое подходить к Молли. И делали как раз то, чего она и ждала. Очень серьёзно кланялись ей — все, даже почтенные седобородые чародеи. Подошёл и тот самый старик с густыми бровями, что с особой неприязнью косился на Молли перед началом обряда. Подошёл, что–то решительно сказал начавшей было вставать Волке, даже придержал её за плечо. Вздохнул, склонил голову перед Молли, заговорил, негромко и уважительно.
— Ведун Демиан кланяется тебе, прощения просит, что не верил в тебя до конца, — перевела Волка, аж замирая от почтения. — Говорит, велика твоя сила, Молли
Нет, вдруг подумала Молли, в свою очередь поднимаясь, несмотря на дрожащие колени, и почтительно, как говорили Rooskies, v poyas кланяясь ведуну Демиану. Если б один из десяти в Норд—Йорке был «как я», ничего бы от вас не осталось. Не только ползуны паровые сюда б пошли, но и волшебники…
Это были какие–то очень взрослые, очень серьёзные мысли.
Следом за ведуном Демианом подходили другие, Волка переводила — её, Молли, хвалили, сдержанно, не рассыпаясь чередой красивых словес, но от души, искренно, по–настоящему.
