вздрогнула, болезненно поморщилась, и в сознание Молли словно ворвался ледяной ветер, рвущий в клочья дурноту.
«Магия… есть у всех?! — Она не могла поверить. — Но как же… но тогда… но почему…»
«Магия есть у всех, — терпеливо повторила волшебница. — Но у всех она разной силы, вспомни, что я тебе говорила. Это как музыка. Или пение. Любой может петь, но всех ли захотят слушать? Любой может коснуться струн, но все ли смогут извлечь мелодию? Теперь понятно, Молли Блэкуотер?»
«Н-не совсем, — призналась Молли. — А как же опасности? Опасности от магии, которой не умеешь управлять?»
«У магии есть цена, конечно же. Если слишком сильно и неумело рвануть струну, она может и лопнуть. Но не просто лопнуть, а ещё и хлестнуть по тем, кто рядом. Но не пугайся — опасна только та магия, что превысит некоторый предел. Громадное большинство живущих, хвала всему светлому, куда ниже его. Подобно тому, как сочиняющих действительно великую музыку так мало. У меня, у Таньши, у Всеслава магия слишком сильна. Её нельзя оставить, как она есть. Точно так же и у тебя. Люди же по большей части никогда не достигают своих пределов и даже понятия не имеют, что вообще что–то могут».
«А если их учить? Помогать им?»
«Это сделать можно. Но вот тебе пример — кому–то придётся потратить массу сил и времени, чтобы зажечь лучину посредством волшебства, куда больше, чем обычным образом. А кому–то достаточно об этом только подумать, и лучина вспыхнет. Первый человек будет в безопасности всегда, учи его или не учи. Второй… второй погибнет, если его не учить. И он погибнет тоже, если станет учиться плохо, без радения. И более того, он не только погибнет сам, но и погубит других, если использует свои способности без осознания, что и как делать. Магия чувствительна. Баланс её тонок. Слишком сильное, неумелое заклинание может натворить немало бед и в таких местах, что, казалось бы, никак не связаны… Понимаешь теперь, Молли Блэкуотер из Норд— Йорка?»
«Теперь понимаю, — ответила Молли. — Но… как меня нашли?..»
Предслава пожала плечами.
«Этого тебе знать не обязательно».
«Но… вы что–то от меня хотите, правильно? Я — в ответ — желаю знать!»
«Истинная дочь Королевства, — холодно сказала волшебница. — Она уже торгуется. Успокойся, девочка, Ярина, Волка и Всеслав наткнулись на тебя случайно. Почти. Так просто сложились обстоятельства».
«А что он делал в Норд—Йорке? Был в плену? И так легко бежал?»
«Ты задаешь вопросы, которые совершенно тебя не касаются, Молли Блэкуотер», — гнев в голосе чародейки вырвался на поверхность, и на миг показалось, что вместо лица её мелькнула шерстистая морда Седой.
Морда очень, очень сердитой медведицы.
«Я истинная дочь Королевства. — Молли сама не знала, откуда у неё взялась смелость так отвечать волшебнице, которую не брали даже пули. Наверное, от злости, поднявшейся в ответ. — Я торгуюсь. У меня есть что–то, что нужно вам…»
«Мы прожили без того, что есть у тебя, долгое, долгое время. Мы можем ждать и ещё, — неприязненно объявила Предслава. — Перестань играть во взрослую, Молли Блэкуотер. Я считала тебя умнее. Рано или поздно появится кто–то ещё с подобными способностями. Рано или поздно. А вот у тебя возможности ждать нет. Магия сожрёт тебя достаточно скоро. Хочешь и дальше меряться со мной характером, девочка?!»
Прямо в лицо Молли смотрела свирепая медведица. Уже разъярённая, уже не просто сердитая.
Молли задрожала. Против неё медленно поднималась, разворачивая плечи, старая и суровая сила, сила, не нуждавшаяся в бронепоездах и митральезах, сила, родившаяся в этих заснеженных лесах задолго до того, как первые люди Королевства высадились в норд–йоркской гавани…
«Я хочу домой…» — только и смогла она выдавить.
«Тебе нет дороги домой, неразумная, — последовал ответ. — Я ведь уже говорила. Пока ты не научишься управлять своей магией, прятать её — возвращаться не имеешь права. Я сказала».
Молли шмыгнула носом, сморгнула слезу. Её занесло, да, занесло. Ой, ой, ой…
«Но как только ты исполнишь то, что нам от тебя нужно, сможешь идти на все четыре стороны».
«Ч-честно?»
«Честно, честно, — усмехнулась волшебница. — Если что у нас и есть, так это честное слово. Купцы в нашей земле не заключают сделок на бумаге. Считают, что должно быть достаточно их купеческого слова. За это твои соотечественники тоже нас… презирают. Было время, когда мы… верили им на слово. Что можно договориться, поделить всё по чести и совести. Что ж, урок мы усвоили. Поэтому угомонись, Молли Блэкуотер, и слушай, что тебе говорят».
Молли переступила с ноги на ногу — как–то неприятно всё–таки было, когда эта странная, непонятная и пугающая Rooskii плохо отзывалась о её родном Королевстве. Хотя, конечно, с чего бы врагу отзываться о нём хорошо? А всё равно неприятно!
«И слушай, что тебе говорят, — повторила Предслава. — Завтра Всеслав и Таньша поведут тебя к перевалу и дальше, в наши земли, к моей средней сестре. Она тебя учить станет, я не могу. Ваши, — в мыслях скользнуло холодное презрение, — ваши мне покоя не дают, отгонять приходится».
