незаметным движением этих когтей голова её мигом отделяется от туловища.
— Хр–ру? — выдохнул вермедведь. Молли почти не сомневалось, что это должно было означать что–то вроде «ну?».
Она обмякла, губы задрожали. Только не реветь, только не реветь, тольконереветьнереветь! Эй, проклятые слёзы, вы–то куда?!
Молли жалобно всхлипнула.
Медведь фыркнул, тихонько, почти виновато. И отвёл когти.
Молли кое–как выбралась из сугроба, шагнула к отряхивающейся Волке. Опустилась перед ней на колени, склонив голову.
— Прости меня, — выдохнула. — Прости, ну, пожалуйста, прости. Я не хотела… не знаю, что на меня нашло… прости, Волка, а? Вульфи…
Губы волка дрогнули, показались зубы, но отнюдь не в злобном оскале. Волка толкнула мордой Моллину ладонь, а потом вдруг лизнула в щёку.
Это было уже слишком.
Молли немедленно обхватила Волку за шею, уткнулась носом в жёсткий, но тёплый мех и разрыдалась уже всерьёз.
Оборотни держали путь на север, не уклоняясь далеко от занятой войсками королевства старой дороги, что вела к перевалу. Она попала под власть Её Величества уже довольно давно, здесь успели проложить рельсы, двупутную дорогу с мостами, станциями, тоннелями, складскими депо и линиями оптического телеграфа. Здесь сновали туда–сюда бронепоезда, проходили эшелоны горных егерей, локомобили тащили поставленную на лыжи артиллерию.
Даже такая любительница принцев, принцесс и всяческого гламура с великосветским обществом, как задавака Кейт Миддлтон, поняла бы, что армия Королевства готовится к наступлению.
Полустанки и разъезды забиты вагонами. Маневровые паровозики выбиваются из сил, составляя порожняк в должный порядок. С платформ паровые краны разгружают тяжёлые гаубицы, посылающие десятидюймовые снаряды за шесть–семь миль, много и новых ромбовидных бронированных ползунов на широких гусеницах.
Армия Королевства словно вдавливала паровым прессом клин в неподатливые горы Rooskies. Молли читала, что зимой из–за обилия снега перевалы считаются непроходимыми, но генералы Её Величества словно бы задались целью доказать обратное.
Чем выше в горы забирались двое оборотней и Молли, тем становилось холоднее и многоснежнее. Леса стали заметно ниже, земля — каменистей, тут и там среди сосен и елей торчали серые скалы, предвестники главного хребта.
Им вновь попадались сгоревшие, разнесённые по брёвнышку останки деревень, что стояли тут до прихода Королевства. Разбросанные по берегам речек и ручьёв, с водяными мельницами, с обширными пастбищами и полями, селения, казались, вырастали из самой этой земли — ровно до тех пор, пока не пришли слуги Её Величества.
Молли старалась об этом не думать, но получалось плохо. Все разорённые деревни засыпал плотный, толстый слой снега, скрывая страшную наготу выгоревших дворов, и Молли понимала, почему Всеслав и Волка привели её к тому бесснежному кругу с огромным гранитным монолитом в середине.
То селение было первым. Шок и боль были таковы, что Rooskies потратили массу сил, устраивая братскую могилу. Они думали, что никогда не уйдут из этих мест, что страшное нагое пятно, охраняемое какими–то тайными лесными силами, останется вечным напоминанием о павших, но они ошиблись.
Королевство напирало, ни на миг не ослабляя натиск.
Молли и двое оборотней оставляли за собой пустые леса. Rooskies ушли отсюда дальше на север, к самому перевалу. Как понимала Молли, они почему–то продолжали сражаться западнее, где стоял дом волшебницы Предславы и где потерял половину своих броневагонов «Геркулес».
А пока оборотни следовали краем леса и по левую руку от Молли всегда, постоянно тянулись к зимнему небу густые дымы.
Дымили паровозы на путях. Дымили локомобили, паровые тягачи и краны. Дымили бесчисленные печи и камины в возведённых вдоль железной дороги фортах. Дымы протягивали к небу призрачные руки, плотные, так что даже налетающий зимний ветер не мог их развеять.
Молли едва держалась на спине медведя. Из еды оборотни захватили с собой только сухари и солонину. Сами они довольствовались полосками сушёного мяса, которое им скармливала Молли, и, казалось, не испытывали никаких неудобств. Обратно в людей они не перекидывались, а изъяснялись жестами или порыкиванием. Впрочем, признавала Молли, рычали они более чем выразительно.
Дорога становилась всё труднее, скалы наступали, наваливались со всех сторон, приходилось петлять, пробираясь самым настоящим лабиринтом. Молли впала в тупое равнодушие. Её больше не занимало, куда делись отсюда все Rooskies, почему армия Королевства так и не шагнула за перевалы, что делает здесь лорд Спенспер и что за ромбовидные чудовища на гусеницах доставлены к горным фортам. Она просто хотела есть и хотела согреться.
Тепло и еда. Еда и тепло.
Нет, оборотни и кошка Диана старались, как могли, её согреть, но совершенно непривычная к подобного рода путешествиям Молли совсем пала духом.
Под конец дня она уже просто лежала на спине у вер- медведя, уткнувшись лицом в его мех и не желая видеть опостылевшие сосны, снег и камни.
Широкое ущелье, которым поднималась к перевалу дорога, неуклонно сужалось. По обе стороны всё выше и выше поднимались скалы, серые и
