– А вы что встали? – староста оглянулся на своих парней. – Ждете, когда поднимется ветер и вся рыба уйдет? А ну, быстро к лодкам… заодно проверите новую. Спасибо тебе за подарок, святой человек!
Увы, сколько лет назад родился Иисус Христос, староста Герневий не знал, и сей вопрос поверг его в глубокое замешательство. Это еще Саша не спрашивал в лоб – какой сейчас год? Не знал бы местных реалий, так спросил бы… И получил бы ответ – пятнадцатый со времени правления наместника такого-то, или – шестьдесят пятый от основания монастыря, или – еще чище – восемнадцатый со дня ужасной бури. Время – уж такая штука, кто как хочет, тот так и считает.
– Но ваш священник-то должен знать, – на ходу предположил Александр.
Староста обрадованно кивнул:
– Да, уж священник-то, наверное, знает.
Показавшаяся за рощей деревня представляла собой хаотичное скопище домиков, точнее сказать – хижин. Плетеные – а некоторые и обложенные камнем – с соломенными крышами, числом около двух десятков – поистине, большое село. И – на невысоком холме – сложенная из диких серых камней церковь, приземистая, угрюмая, с невысокою колокольней – предмет гордости местных.
Часть местных мужчин, как понял Саша, с утра еще уплыли за рыбой, остальные занимались кто чем: достраивали у церкви стену, гнали на выпас стадо коров, стучали молотками по наковальне в располагавшейся на самом краю деревни кузнице. Вокруг весело пели птицы, колосились поля, зеленели дубовые рощицы. Идиллия. Впрочем, очень легко нарушаемая идиллия. Достаточно одного корабля… или какой-нибудь бродячей шайки.
Местный священник, отец Бенедикт, невысокий, чернявый, с кругленьким добродушным лицом, с самого начала показавшийся гостю неглупым и не лишенным приятности малым, правда вот с определением даты рождения Иисуса Христа неожиданно вышла загвоздка – священник, увы, знал классическую латынь еще хуже старосты.
– Ничего, ничего, – утешал он Сашу. – У меня в церкви есть Библия! Вот мы в ней и посмотрим.
Посмотрели… в церкви, кстати, оказалось довольно торжественно и уютно: чистота, прохлада, даже витражи из цветного стекла в узеньких окнах – в этакой-то глуши. Староста в церковь не пошел, отправился куда-то, сославшись на неотложные дела, да он теперь гостю и не особенно был нужен – Александр больше возлагал надежд на священника. Как оказалось – зря. В определении даты отец Бенедикт ему не помог – ну, не знал он точно, сколько лет назад Иисус родился! Поди-ка в этой тьмутаракани высчитай!
Молодой человек, подумав, зашел с другой стороны, спросив об ужасных гуннах…
– Слава Святой Деве, уж о них в наших краях не слышно уже больше года, с тех пор, как умер богопротивный их вождь Этцель-Аттила и сын его, Эллак, тоже предстал перед вратами Ада…
Насколько помнил Саша, Аттила умер года через два после поражения в битве при Каталанских полях, нанесенного ему Аэцием… помер, естественно, не своей смертью – была там какая-то вестготская красавица, брачное ложе… там он умер.
Значит, сейчас примерно год четыреста пятьдесят четвертый… Та-ак… Молодой человек задумчиво посмотрел на распятие. Интересно, помнят ли его в Карфагене? Ведь прошло уже больше десяти лет… Так, может, это и к лучшему, что он объявился здесь, в Галлии, а не у знойных африканских берегов? Там, не там… Какая разница? Главное-то – не где объявиться, главное – спасти Катерину… ну, и профессора. Скорее всего – они тоже здесь. Целый корабль! Ну, никак не могли его не заметить!
Впрочем, если никакого корабля не было, придется идти на юг, как и решил. Искать следы будущего там. В конце концов, именно в те места проникали раньше, именно туда «продавливали»…
Пока Александр разговаривал со священником, староста уже закончил все свои дела и теперь дожидался у церкви. При виде вышедшего на улицу гостя заулыбался:
– Нашел тебе дом для постоя, любезнейший. Думаю, денек-другой уж всяко у нас пробудешь. Хозяйка, Августина-вдовица, не против.
Саша поблагодарил за оказанное гостеприимство от всей души, вполне искренне. И словно бы невзначай, спросил о пути на юг – как, мол, лучше добираться? А, самое главное, поинтересовался, не видали ли рыбки в окрестных водах большой железный ковчег, якобы принесший несчастной Британии множество бед.
– В ковчеге полно варваров, сердца их не знают жалости, а души – Христа!
Вот прямо так и заявил, ничуть не покривив против истины – сколь помнилось, ринувшиеся в Британию англы, саксы и прочие юты пока еще были народами дикими, языческими, «погрязшими в диком невежестве и мраке».
– Погрязшие в невежестве и мраке, – с удовольствием повторил отец Бенедикт. – Вот уж, поистине, верно сказано!
Александр всплеснул руками:
– А как же еще про них и сказать, прости, господи?!
– В наших местах пока, слава богу, спокойно, – негромко произнес староста. – Ужасные кровопийцы проклятого Аттилы, слава заступнице Святой Деве, рыскали куда как южнее и причинили там множество бед. Правда, я слыхал, от восхода солнца идут неведомые и страшные люди, как ты и сказал,
