– Кто вернулся, друг мой? И что ты так кричишь?
Молодому человеку не очень-то хотелось, чтоб соседи видели его кулинарные упражнения – для странствующего философа сие занятие, может, не так уж и предосудительно, но для «королевского графа»! А именно таковым Александр и являлся вот уже больше месяца, с момента достопамятной встречи с наследником вандальского трона. Потому и кулинарные опыты свои старался не афишировать.
– Девки вернулись, – испуганно понизив голос, Маргон говорил сейчас чуть ли не шепотом. – Ну, те – падшие женщины из лупанария тетушки Галлы.
– А при чем тут девки? – хевдинг… или, скорее – уже граф, удивленно поднял глаза.
– Да как же! Сам же велел немедленно доложить, как вернутся.
– Ах да, да, – Саша наконец вспомнил. – Ну, извини, брат, забыл, сам видишь, завертелся – важных гостей жду.
В число этих самых «гостей», конечно же, не входил Гуннерих – слишком уж было бы много чести простому, недавно назначенному графу – однако те двое, кого ждал к вечеру Александр, имели при дворе наследника немалый вес и многому могли помочь… а многое – и испортить. С ними обязательно нужно было наладить контакты, ибо «неумеренной прытью своей» новый столоначальник уже вызывал явное неудовольствие многих. А от такого неудовольствия до доноса и казни – лишь один, очень маленький, шаг.
Вот сейчас «господин граф» и старался, вспоминая рецепты французской кухни – оба гостя были не дураками вкусно поесть. И выпить.
Вино Саша приобрел еще вчера – Маргон выбрал самое лучшее, а с утра уже принес парное мясо и рыбу – осталось только приготовить, что сейчас молодой человек и делал, заодно готовя салаты и соусы. Спаржа, фасоль, морковь, чечевица…
– Значит, вернулись… Что ж – завтра пойдем, навестим заведение тетушки Галлы.
– Вот и я говорю – давно пора навестить! – радостно оживился парень. – А то все церкви, церкви…
Приготовленная Александром трапеза гостям очень даже понравилась, оба наперебой хвалили и все спрашивали о поваре.
– Да не знаю я, кто повар. Слуга принес из какой-то харчевни.
– Славная еда, славная.
Один из чиновников как раз ведал снабжением флота… Впрочем, здесь надобно уточнить – этим вопросом (как и любым другим) он занимался не всегда, а лишь по непосредственному указанию правителя, каких-либо постоянных должностей в королевстве вандалов – как и в любом другом «варварском» государстве – пока еще не было, хотя здесь, в Африке, все к тому шло – и даже как-то слишком уж поспешно.
Саша все искал общую тему для разговора, шутил да мигал слуге – Маргону, чтоб не забывал подливать именитым гостям вина. Пили, по обычаю варваров, неразбавленное, и молодой человек не раз, и не два замечал уже, как хитро переглядывались новые его знакомцы. Пить оба умели – это было видно сразу, но… не с Сашей им было в этом вопросе тягаться! Даже неразбавленное здешнее вино – не водка, не коньяк, не виски, и даже не какой-нибудь там портвейн.
Правда, Александр делал вид, что пьянел, полагая, что гостям это будет приятно, ведь именно этого они от него и ждут. Плотного и коренастого Эвдальда, асдинга с круглым, в чем-то даже добродушным, лицом, неожиданно тонкие черты которого указывали на то, что мать этого высокого порученца, вне всяких сомнений, была из местных, Саша, по роду его занятий, именовал для себя – Эвдальд-Корабельщик. Второй же, судя по имени (Манций Антоний) и манере держаться – чистый римлянин, тоже получил кличку по роду своей деятельности – Манций-Зерно. Зерно – потому что сей достойнейший господин ведал общественными зерновыми складами – по примеру Рима появились в Карфагене такие, вернее, они и раньше были, да вот варвары при штурме города их невзначай сожгли… а вот теперь – восстанавливали по высочайшему повелению Гейзериха-рэкса.
Эвдальд-корабельщик виделся хевдингу-«графу» этаким сибаритом, человеком широкой, почти что русской, души, несомненно, обожавшим жизнь во всех ее проявлениях, даже и самых греховных; что же касается Манция, то, судя по вечно надменному, с выпяченной нижней губою, лицу, это был тот еще тип – ханжа, доносчик и неврастеник. С этим следовало быть осторожнее, взвешивать буквально каждое слово… Александр уже несколько раз пожалел, что пригласил их обоих вместе – по отдельности бы лучше дело пошло… особенно с Корабельщиком. Хотя не факт. Быть может – да, наверное, так и есть – они и явились-то вдвоем, потому что… только вдвоем и могли, только вдвоем и должны были, как раньше, еще при СССР, советские туристы на Западе ходили обязательно группой, чтоб каждый за другим присматривал, доносил. Так, верно, и здесь.
Да-а-а… с этим Манцием ухо следовало держать востро – ишь, гад, все допытывается про Александрию. Неужели был?
– Ну, выпьем же, друзья мои! – Александр снова махнул рукой Маргону – мол, наливай – и, пьяно ухмыляясь, продолжил, осторожно нащупывая нужную тему: – Была у меня в Александрии одна женщина… ах! Из-за нее-то я и вынужден был уехать…
– Уехать? – оба гостя переглянулись и громко захохотали. – Скажи лучше – бежать! Так ведь дело было, любезнейший Александр?
Саша пожал плечами:
– Ну, так. Ничего-то от вас не скроешь.
– А расскажи-ка нам поподробнее… впрочем, нет. Как-нибудь в другой раз. Нам пора уже – поздно.
Произнесший эту фразу Эвдальд, как говорится, начав «за здравие», кончил «за упокой». И новоявленный «королевский граф» догадывался – почему.
