Александр ехал неспешно – не бежать же его спутникам всю дорогу бегом, плюясь и ругая своего господина? Да и казенную лошадь сразу же загонять не следовало – мало ли, еще и пригодится? Как бывший каскадер, Саша вполне мог бы сейчас бросить ее в галоп – мелкой рыси пока еще изобретено не было – или даже взять с ходу во-он ту кучу камней, просто вот так, перепрыгнуть… А что? Жеребец вроде бы неплохой, так что – запросто. Только вот – зачем зря выпендриваться-то? Без всякой к тому нужды?
Маргон ушел вперед, а Эльмунд все шагал рядом, щурясь от солнца и довольно напевая какой-то мотив… весьма даже знакомый… Нет, определенно – знакомый!
Точно!
– Ла исла бо-ни-та…
Песня Мадонны, затем перепетая французской певицей Ализе. Любимая песенка Кати…
Хевдинг повернул голову:
– Что ты там такое поешь, дружище?
– А песню!
– Я понимаю. А что за песню-то?
– Мне матушка ее в детстве пела. А ее научил отец.
Понятно… Ну, Ингульф… надо же – запомнил даже слова, правда, только одну строчку, и ту – на припеве: ла исла бонита…
– Эльмунд, а про что эта песня-то? Ну, что слова значат?
– Не знаю, мой вождь. Какое-то древнее заклинание… или прибаутка.
Ближе к полудню, как раз у дубовой рощицы, вдруг, словно из-под земли, возникли вооруженные копьями стражи – двое молодых и третий, постарше, с большими вислыми усами – начальник:
– Кто такие? Куда?
– Я – торговый агент, еду в Гадрумет, – с широкой улыбкой Александр спешился и протянул вислоусому заранее приготовленную для подобных случаев денежку. – Вот свернули, набрать во фляжки воды. Там ведь родник где-то.
– Нельзя здесь сворачивать, – покачал головой страж. – Во-он там объезжайте. Где старый дуб, видите? За ним будет селенье – там и разживетесь водицей.
Кивнув, Саша поворотил коня…
– А у них там воинов – по всему лесу, – догнал чуть поотставший Маргон. – Почти что за каждым кустом! И чего стерегут?
– Хевдинг! – Эльмунд поднял голову. – Так я проберусь, посмотрю?
– Опасно!
– Ха! – Вот уж этим своим восклицанием Александр еще больше распалил мальчишку. – Это вам опасно, вы – здоровые мужики, каким нечего в лесу делать. А я – другое дело. Если попадусь, скажу – пошел за хворостом.
– Неплохая идея, господин! – ухмыльнулся Маргон. – И впрямь – пускай посмотрит? Чем он рискует-то? Ну, оборвут уши или дадут пару пинков… и то – если попадется.
– Хорошо, – Саша спрыгнул с коня. – Согласен.
– Ну, так я пошел, – обрадованный Эльмунд тут же сиганул с дороги.
– Эй, эй! Постой-ка! – чуть подумав, почти сразу же закричал хевдинг. – Стой, кому говорю?! Упрямый мальчишка… Маргон, догони-ка его, уж сделай милость.
– Сейчас, господин Александр.
Слава богу, подросток не успел далеко убежать, вернулся, удивленно хмыкнув:
– Что? Забыл чего сказать, вождь?
– Забыл?! – Александр хохотнул. – Нет, друг мой, это ты забыл. А ну-ка, посмотри на себя. Что у тебя за плащ, что за туника… не слишком ли шикарно для сбора хвороста?
– Ах да, – согласно кивнул Эльмунд. – Про это-то я не подумал. Ну, да ничего… сейчас…
Усевшись прямо в пожухлую траву, он вмиг размотал обмотки и скинул обувь, затем снял и плащ, аккуратно повесив его на росший неподалеку куст.
– И все равно, – скептически ухмыльнулся Маргон. – Туника уж больно добротная. А не повалялся бы ты в грязи, парень? Ну, хотя бы во-он у той лужи…
Мальчик ощетинился:
– Я что, свинья? Сам валяйся!
