с поразительной по красоте вышивкой.
– А неплохой номер! – Усевшись на кровать, Весников провел по покрывалу рукой. – Помню раньше у нас, в поселке, в доме колхозника, такие же ставни были. Их как раз повесили опосля, как кто-то через окно пробрался да все постельное белье умыкнул. Саня! А сколько этот седой черт с нас за него сдерет? Если больше десяти долларов, то…
– Думаю, что гораздо меньше. Впрочем, сейчас спрошу, – с этим вопросом Александр обернулся к хозяину.
– Если только за ночлег – цена одна, – Сульпиций улыбнулся в бороду. – А, ежели жить будете, скажем, неделю или две – совсем другая.
– Давай, мил человек, пока на неделю уговоримся.
Уточнив цену, Саша тут же и расплатился, высыпав в широкие ладони старика целую горсть серебра:
– Это за нас троих и за парня. Правда, кроватей здесь только три.
Сульпиций неожиданно улыбнулся:
– Ничего, набью соломой матрас, Ксану не привыкать. Тем более раз уж вы за него платите!
– Ну, он же нас сюда привел.
– Привел, привел, – хозяин постоялого двора вдруг хитро прищурился. – Я сейчас Марию пришлю, воду вам принесет, да вина, да хлебушка с медом. Только уж вы деву не обижайте. Троицей поклянетесь?
– Клянемся! – Встав, Саша приложил руку к сердцу. – Клянемся Святой Троицей, а также тем, чем вы, уважаемый, вдруг еще попросите, хотя, смею вас заверить, мы – честные люди, и вовсе не собираемся…
– Ну, ладно, ладно! – Старик, казалось, смутился, однако в темных, глубоко посаженных глазах его сверкала хитринка. – Ксан, пошли за соломой. А вы, уважаемые… Столоваться где думаете? У меня еда простая, но сытная, в обиде не будете.
– Тогда, пожалуй, здесь.
– Вот и славно.
Сульпиций с Ксаном ушли, и почти сразу появилась Мария, с улыбкой поклонилась, поставила на небольшой столик высокий медный кувшин и таз, начищенный так, что сиял, будто золотой:
– Для вашего омовения, господа! Внизу есть ванная, там вода из нашей цистерны, на солнышке нагреется – к вечеру будет теплая, так что милости просим, не надо и терм.
Девушка говорила, словно ручеек журчал, а лицо ее, без всяких следов белил, румян и сурьмы, так и светилось добротою и лаской. Одета была скромно: поверх палевого цвета туники – темно-фиолетовая, почти черная стола, подпоясанная простым узеньким пояском, густые темно-русые волосы заплетены в тугую косу.
– Спасибо, Мария, мы так и сделаем, как немного поспим…
– Сейчас я вам еды принесу!
– А может, мы лучше сами спустимся? Нам нетрудно.
– Как хотите, мои господа. Только я предупрежу дядюшку. – Снова поклонившись, Мария вышла, одарив всех улыбкой.
– Миленькая какая! – Нгоно улыбнулся ей вслед. – Тре жоли!
– Да уж, да уж, – согласно закивал Александр. – Хорошая девочка. Этакая отличница-восьмиклассница.
– Эх! – Весников вдруг поднялся с ложа и хлопнул себя ладонями по коленкам. – Про главное-то и не спросили! Где тут у них уборная?
– Под лестницей, где же еще-то? – растянувшись на ложе, расхохотался Саша. – Туда с кухни стоки идут, и из ванной – такой вот водослив получается.
– А где тут лестница-то?
– Пройдем, покажу, коли уж невмоготу.
Александр поднялся и, сделав несколько шагов, столкнулся в дверях с Ксаном – парень уже тащил матрас, набитый пахучими травами. Улыбнулся:
– Не беспокойтесь – надолго вас не стесню.
– Так и мы сюда не надолго. Постой-ка… где тут лестница?
– Уборную ищете? Во-он там. – Подросток показал рукою.
– Коля, видел? Вот и иди.
– А… А бумага туалетная там есть? – озадаченно обернулся Вальдшнеп.
Саша хохотнул:
– Там губки, Коля. В общем, разберешься…
– Господин Александр! – Дождавшись, когда Весников скроется, Ксан осторожно придержал молодого человека за локоть и, понизив голос, спросил, тревожно глядя в глаза: – Мы с Сульпицием и Марией завтра идем на мессу.
