– Отличная идея! – Саша тряхнул головой и рассмеялся. – Только почему о ней надо говорить шепотом?
– Как это – почему?!!! – Испуганно отшатнулся юноша, худое лицо его на миг исказила гримаса неподдельного страха. Но тут же Ксан взял себя в руки, склонил голову набок и хитровато прищурился, как совсем недавно хозяин, старик Сульпиций. – Впрочем, я знаю, что тебе и твоим людям вполне можно доверять в таком деле. Вы ведь клялись Троицей! Я еще там услышал… когда прятался на дереве. Потому и решил вам помочь! Вы – тоже кафолики! Боже, это так славно!
– Да, – мигом сообразив, что к чему, Александр не стал разочаровывать парня. – Мы все трое – добрые кафолики. И тоже с удовольствием бы отстояли мессу, если это, конечно, возможно.
– В том-то и дело, что возможно! – радостно воскликнул Ксан. – Есть тайный храм… Но я должен за вас поручиться.
– Уверяю, мы не подведем! – Саша похлопал парнишку по плечу. – Ты же привел нас сюда, на постоялый двор, где не задают лишних вопросов. Да и вообще, нам, кафоликам, надобно держаться вместе и во всем помогать друг другу.
– Верно, поистине, верно сказано! – Широко распахнутые глаза подростка восторженно глядели на собеседника. – Я рад, что не ошибся в тебе, господин! Во всех вас…
– Ты очень помог нам, Ксан, и мы поможем тебе! Кстати, что мы тут стоим? Идем же в покои. Там и поговорим.
Принесенный матрас расстелили на полу, на циновке, как раз поместился между кроватями Саши и Нгоно. Ксан тоже измотался за ночь – это было заметно по его осунувшемуся лицу и красным прожилкам в глазах, видать, бедолага не спал уже вторые сутки…
– Позволь спросить… От кого ты прятался, там, на дереве?
– От тех же, от кого бежали и вы! Люди в черных плащах… приспешники еретика Гуннериха! О, они не знают жалости и заставляют всех доносить на всех. Особенно – на приезжих. Каждый хозяин постоялого двора обязан заполнять особую грамоту. Кто умеет писать, тот сам, а кто не умеет – вызывает специального человека.
– Сульпиций тоже должен?
– Да… но делает это отнюдь не на всех.
– Но у него есть такая грамота? Которую нужно заполнять.
– Говорю же вам, он не будет!
– Просто интересно было бы взглянуть. У нас таких нет.
– Нет?! – удивился юноша. И тут же вскинулся: – Все забываю спросить – а вы вообще откуда?
– Мы… издалека. Из-за Триполитанского вала.
– А-а-а, тогда понятно. Они еще не успели туда добраться.
– Кто «они», Ксан?
– Еретики, кто же еще-то? Их вера – уже и не Христова вовсе… Помните – ночью, на кладбище?
– Да уж, – передернув плечами, ухмыльнулся Нгоно. – Такое забудешь, как же! Не пора нам еще на завтрак? Надеюсь, в здешнем отеле система – «все включено»?
– Для нас, полагаю, именно так, дружище! – усмехнувшись, Саша направился к двери.
По пути перехватили во дворе Весникова, возвращавшегося в некой задумчивости: то ли столь большое впечатление произвела на него уборная, то ли еще что.
– Ты чего такой грустный, Коля?
Тракторист шмыгнул носом:
– Слышь, Санек, а они тут все какие-то странные!
– Так мы ж тебе говорили!
– И смотрят так… ну, персонал здешний… Словно я с луны только что свалился!
Александр внимательно посмотрел на Весникова… и едва подавил приступ смеха. Ну, конечно же, он свалился с Луны! В старой клетчатой рубашечке, заправленной в мешковатые брюки, в резиновых литых сапогах. И как только ноги-то не сопрели?
– Коля, тебе бы того… переодеться бы не помешало.
– Ага! – кисло ухмыльнулся Вальдшнеп. – В эти дорогущие-то… как их? Бренди, во!
– Нет, Коля, дорогущие бренды нам ни к чему. А новую тунику тебе прикупим и, пожалуй, плащик, да и на ноги что-нибудь – не ходить же в резиновых сапогах? От этого, знаешь ли, ревматизм заводится.
Сразу после завтрака все четверо завалились спать – устали. Весников захрапел мгновенно, за ним уснули и Нгоно с Ксаном, а вот Саше не спалось. Он таки выпросил у хозяина образец «грамоты» с вопросами к постояльцам и теперь рассматривал солидный кусок пергамента, явно не из дешевых, с крупными латинскими буквами.
