такое, чтобы вызвать агрессию? Чтобы вы овладели ей, наконец?
– Пыталась, – мрачно согласился Алекс, вспомнив, как Эльза бросала ему в лицо жестокие, острые как ножи слова.
– Медицина здесь бессильна, – с удовлетворением выдохнул старик и распрямил согнутую спину.
– Как бессильна? – закрыл глаза Алекс. – Совсем?
– Совсем. Притирания и припарки тут не помогут. На девушку наложено заклятие и наложил его кто-то очень сильный. Вот посмотрите, – знахарь откинул густые темные волосы со спины Эльзы и обнажил ее плечи и шею. Ткнул пальцем чуть выше выступающего седьмого позвонка. – Вот тут, если бы у нас с вами была специальная лампа, мы бы разглядели символы. Они пишутся кровью и невидимы обычному глазу. Но вот эти символы и сделали это с ней.
Некоторое время Алекс переосмысливал услышанное, а когда все понял, то гневно уставился на старика.
– Заклятие? Могли бы придумать что-нибудь поинтереснее, чтобы выкрутиться. Или на крайний случай прямо признаться, что не сможете помочь. Я не суеверная бабенка и запудрить мне мозги страшными присказками не получится.
Знахарь отнесся к возмущению и недоверию собеседника спокойно и даже со смирением, как будто именно такой реакции и ожидал.
– Вы, конечно, можете мне не поверить, молодой человек, – развел он руками, – и показать эту девушку любому медику, даже самой высокой квалификации. Но, так или иначе, через несколько дней бедняжка погибнет, это я вам гарантирую. Оперируйте ее, вскрывайте ей череп, ставьте капельницы или колите антибиотики – результат будет один. Первопричины вы не найдете.
– Если девушка погибнет, то вашему внуку тоже придется задержаться там, где он сейчас сидит, – процедил Алекс, впрочем, уже не так сердито.
– Значит, вы можете прогнать меня сейчас и не освобождать мальчика, – согласился знахарь. – Или вы можете хотя бы на пару секунд допустить, что в этом мире существуют вещи, в которые вы не верите и не желаете поверить. И эти вещи вообще не зависят от вас и от того, хотите ли вы верить в них. Как восход солнца и начало нового дня не зависят от того, хотите ли вы просыпаться. Так что, мне уйти?
Алекс перевел взгляд на постель, где лежала неподвижная фигура. Невидимые символы? Написанные кровью? Да что за чушь?! Но с другой стороны… разве поведение Эльзы в ту ночь не показалось ему странным? Разве он сам не задумался над причинами? И эти ее глаза… Алекс где-то видел их раньше, всего один раз, у кого-то другого. Только не мог вспомнить, у кого… и тот человек тоже вел себя странно. Осталось какое-то смутное ощущение, что тогда тоже все шло не так…
– Объясните про символы. Я постараюсь понять. Но поверить не обещаю, – сухо обратился он к старику. – Что они означают?
– Это всего лишь приказ, – с понимающей улыбкой откликнулся тот. – Приказ, который невозможно не выполнить. Это управление чужим сознанием. Ну вот представьте. Вы хотите избавиться от нежелательного вам человека, своего врага или конкурента. Вы берете и пишете на нем приказ: «Убей себя». Пишете, естественно, обладая знанием древнего языка, на котором эти символы и существуют. И все. У вашего врага руки начнут чесаться от желания повеситься, или перерезать себе вены, или утопиться, или броситься под колеса. При этом даже если умом он будет понимать, что с ним происходит что-то неправильное, помешать самому себе никак не сможет.
Старик помолчал, позволяя Алексу обдумать сказанное, а затем продолжил:
– Или другой пример: вы хотите убить конкурента, но так, чтобы не попасть под подозрение. Тогда вы делаете это чужими руками. Выбираете исполнителя и пишете на нем: «Убей такого-то». Ну и вот. Человек пойдет и убьет кого нужно, сам не понимая, зачем это сделал. А еще можно приказать: «Убей их всех», и тогда ваш невольный слуга не остановится, пока не уничтожит всех из списка.
– А Эльза? Что за символы на нее наложили? Она не выглядела так, будто хочет кого-то убить, и с собой покончить не пыталась, – с подозрением уточнил Алекс.
Знахарь потемнел лицом.
– Я думаю, что девушку не хотели убивать. Ее хотели наказать за что-то. Унизить. Сделать послушной марионеткой в чужих руках.
– Унизить? – не понял Алекс. – Как?!
– А какое, по-вашему, унижение будет самым большим для девушки благородных кровей?
Алекс в раздумьях покусал губы.
– Эльза не стала бы спать со всеми подряд. Не верю, что она на такое способна, – покачал он головой. – Так же, как не верю, что она вдруг резко захотела переспать со мной. Я удивился, когда понял, что она этого хочет.
– Думаю, вы правы, – поддакнул старик. – Есть, конечно, всякие особы… но большинство женщин очень строго подходит к вопросам морали. А у этой девушки отобрали мораль. Более того, ей приказали соблазнять всех мужчин в поле зрения, делать это любыми способами и не останавливаться ни перед чем.
– Ее сделали… – голос у Алекса вдруг резко охрип, – …шлюхой?
– Рабыней собственных страстей. Так выразиться будет уместнее, – склонил голову знахарь.
Алекс повернулся и вышел из комнаты, толкнув дверь так, что она с грохотом ударилась о стену. Он пошел на кухню, достал бутылку портвейна, налил в стакан примерно до половины. Стекло стучало о стекло: его руки дрожали. От ярости. От желания придушить на месте того, кто только посмел…
