– Как я уже сказала, ты медленно соображаешь, – она вздохнула, положила руки на тележку, облокотилась на нее и посмотрела на парня. – Но это не имеет значения, потому что я уезжаю. И моим «друзьям», возможно, будет лучше без меня.
– Да мне не нужна Мэри, – сказал он. – Я же сказал, что пошел на двойное свидание только ради Натана.
– Вот видишь, сам сказал: свидание!
– Джена…
– Тебе не нужно извиняться. Я, наверное, сейчас веду себя глупо. Может, слишком близко все принимаю к сердцу. Просто я чувствую, что, когда уеду, мы решим оставаться на связи, но по мне не будут особенно скучать. Получится так, словно меня никогда и не существовало. Все пойдет своим чередом, мои друзья найдут себе новых приятелей, я тоже. Будет совершенно другая жизнь, – ее голос задрожал. – Но я не хочу другой жизни. Мне нравится та, что есть сейчас. Я хочу учиться с людьми, с которыми выросла.
– Ты хотела бы изменить что-то в своей жизни, если бы получила такую возможность? – спросил Эфраим.
Она пристально посмотрела ему в глаза:
– Что ты имеешь в виду?
– У меня есть немало того, что я хотел бы изменить, понимаешь? Мой отец ушел, моя мама… ну у нее есть проблемы. Были проблемы.
Говорят, что лучше думать об удачах, но Эфраим куда чаще вспоминал о проблемах. Пусть он не был единственным в мире, кто вырос в неполной семье, но казалось, все его друзья выросли в счастливых, стабильных семьях. Он не знал никого, у кого бы мать постоянно пила и работала в супермаркете.
Эфраим хорошо учился, но не особенно любил школу. И теперь, когда Джена уедет, он лишится самой яркой части своей жизни, которая помогла бы ему протянуть выпускной год.
– Эфраим? Что с тобой?
Он сжал монетку в пластиковом пакетике, лежащую в кармане.
– Неважно. Все уладится.
– Я знаю, – Джена выпрямилась и глубоко вздохнула. – Я ничего не могу поделать, так что нет смысла расстраиваться, – она вновь потянула тележку на себя, и в этот раз Эфраим отпустил ручку. Джена пошла к полкам, но вдруг повернулась и ослепительно улыбнулась, ее глаза сияли. – Если когда-нибудь будешь в Лос-Анджелесе, навести меня, ладно?
– Когда ты уезжаешь?
– Через неделю.
Эфраим кивнул.
«Не уедешь, если я все изменю».
Глава 11
Когда Эфраим вернулся домой, Натан лежал на полу у его кровати и листал старые журналы «Плейбой», которые Эфраим спас от гибели в мусорке, после того как отец ушел.
– Как ты сюда пробрался?
– Меня впустила Мадлен, – отозвался Натан. – Это потрясающе.
Он как раз читал статью, обещавшую научить «32 надежным способам разогреть женщину». Наверняка ни в одном из них помощь волшебной монетки не упоминалась.
Эфраим кинул рюкзак на пол и заметил на столе тарелку овсяного печенья и пустой стакан молока.
– Это мама тебе дала?
Раньше она никогда не разрешала Эфраиму есть до ужина, особенно в комнате. Он запихнул в рот целое печенье.
– Она приманила меня им, – сказал Натан. – Я не смог устоять.
– Слушай, не говори так, звучит гадко. Ты о моей матери говоришь, – Эфраим рухнул в кресло у стола и пробудил из спячки компьютер. – Кстати, где она?
Натан закрыл журнал и отложил в сторону:
– Ушла. И должен сказать, выглядела она по-настоящему здорово.
Должно быть, снова пошла на свидание.
– Ты ведь не стал ее фотографировать, да?
– За кого ты меня принимаешь? – спросил Натан.
– Дай камеру.
– Там нет снимков!
– Натан, – сказал Эфраим.
