– Нет, не надо испытывать судьбу. Я лучше пойду домой и отдохну.
Внезапно Мэри поцеловала его. Ее губы были прохладными, но затем горячий язык скользнул ему в рот. Вот теперь голова у Эфраима закружилась по- настоящему.
Она отодвинулась, положив Эфу руки на грудь.
– Я знаю, что ты застенчивый, это мило, но, если честно – я хотела этого с нашего первого свидания. Не скажу, что медленно – это плохо, – сказала Мэри. – Я вижу, как быстро продвигаются Шелли с Натаном, и просто думаю, может, все дело во мне…
– Ну в этом весь Натан.
– И моя сестра. Она очень быстро увлекается.
Мэри пошла по дорожке, затем повернулась к нему.
– Было бы мило, если бы ради разнообразия ты пригласил меня, а не наоборот, – она уже отправилась к двери, как вдруг опять оглянулась – Это было так очевидно?
– Для парня не существует такой вещи, как очевидность, – ответил Эфраим. Его голова кружилась от потрясения и удовольствия. А затем появилось чувство вины.
– Вот и Шелли так говорит. Будь осторожнее, Эф.
– Спокойной ночи.
Он все еще чувствовал ее губы. Прежде он никого не целовал.
Интересно, каково это было бы с Дженой?
Мама Эфраима спрыгнула с дивана, как только он вошел в квартиру.
– Наконец-то! Где ты был?
– Что случилось? Кто-то умер?
– Не шути так.
«О, черт».
– Мне нужно кое-что тебе сказать, – сказала она.
Эфраим последовал за ней на кухню. Мама набрала воду в чайник, поставила его на плиту, но забыла включить огонь. Облокотившись на стол, она мрачно посмотрела на сына.
Тот сразу сел.
– Мам, что случилось?
Ему стало страшно.
– Звонила Линда.
– Линда?
– Линда Ким, мать Джены.
– О, – Эфраим вцепился в колени, вонзив ногти в теплую ткань джинсов. – С Дженой… все в порядке?
– Ее отец в больнице. У него сердечный приступ.
Эфраим выдохнул:
– Это серьезно?
– Конечно, серьезно. Это был сердечный приступ. Он в реанимации. Доктора говорят, что шансы пятьдесят на пятьдесят.
– О, боже.
– Естественно, Джена очень расстроена. Она все еще в госпитале, на случай, если… – Увидев выражение его лица, мать взяла сына за руку.
– А нам нужно ехать? – спросил он.
– Не думаю, мы там будем только мешать.
Эфраим сунул руку в карман.
Пятьдесят на пятьдесят. Все равно, что подбросить монетку.
Он стиснул пальцы. Это была ошибка. Если бы он не загадал желание, ничего этого не случилось бы.
– Ты не знаешь, из-за чего у него случился приступ? – спросил Эфраим.
– Трудно сказать. Наверное, сильный стресс. Новая работа. Переезд.
– Мне кажется… теперь они не уедут, – он уставился в стол.
– Думаю, что не скоро. Если вообще уедут. Эф, с тобой все в порядке?
Он поднялся.
– Я буду в своей комнате.
