хорошим знаком.
Сама девушка тоже не изменилась. Может, немного устала, но это понятно, раз ее отец лежал в госпитале.
– Почему ты на меня так пялишься? – спросила она.
– Так, ничего.
– Хорошо, – она похлопала по тележке рядом со столом. – Все, эту можно отвезти к полкам. Если ты, конечно, не прочь поработать.
– Ага, – сказал он. Все-таки что-то в Джене изменилось. Она казалась холоднее обычного. Может, все еще беспокоилась об отце?
– Эй, а твой папа в порядке? – спросил он.
Ее лицо смягчилось.
– Будет в порядке. Ложная тревога. Как ты узнал, что он в больнице?
– Мама сказала. Ложная тревога? Это замечательно, хотя, наверное, было очень страшно.
Джена кивнула.
– Значит, ты все-таки переедешь? После того как он поправится.
Девушка сканировала стопку книг, но тут подняла взгляд на Эфраима.
– Я никуда не переезжаю. С чего ты взял?
– А. Тогда почему я тут работаю?
– Что? Мэри сказала, что тебе нужна подработка на лето, так как ты хочешь поступить в следующем году в колледж. Если ты передумал…
– Нет, я хочу работать здесь. Правда. Прости, я мало спал прошлой ночью. Плохо соображаю.
Она прищурилась.
– Сейчас отвезу тележки, – сказал он.
Джена скупо улыбнулась.
– Хорошо, – она взяла сканер и отвернулась. – Скажешь, если появятся вопросы.
– Ладно.
Кроме вопросов, у него пока ничего не было.
Все утро Джена практически не разговаривала с Эфраимом, только давала поручения, исправляла ошибки и отпускала саркастические замечания. Он так и не понял, хотела она пошутить или оскорбить его. Не в такую девушку он влюбился. Эфраим испугался, что, едва получив, он потерял и ее дружбу.
По крайней мере мистер Ким не умирал, но, судя по всему, все идеи Эфраима о разнице между орлом и решкой оказались неправильными, а значит, он по-прежнему практически ничего не знал о монетке.
Время шло к двенадцати, и Эфраим пытался придумать, как попросить Джену пойти с ним перекусить. Но в полдень широкие стеклянные двери распахнулись, и в библиотеку вошли Мэри и Шелли. Конечно, у них уже были планы на ленч.
– Привет, – в унисон сказали они.
– Привет, – ответила Джена. Впервые за весь день она улыбнулась.
Мэри подошла к Эфраиму, сказав:
– Привет, милый.
После чего взяла его за руку и уже хотела поцеловать. Эфраим замер.
– Привет, Мэри, – выдавил он, вышел из оцепенения и схватил очередную тележку, наполовину заполненную книгами.
– Я скоро буду. Надо кое-что закончить.
Пытаясь не обращать внимания на обиженный взгляд Мэри и раздраженный Джены, Эфраим резко свернул за угол, уронив несколько книг на пол. Через просвет между книжными полками хорошо была видна стойка для выдачи. Эфраим склонился над тележкой, сердце гулко колотилось.
– Ну что, пойдем обедать? – спросила Джена у близняшек.
– Спрашиваешь, – ответила Шелли.
– А нормально будет, если… – Мэри кинула взгляд в ту сторону, куда исчез Эфраим.
– Сестричка хотела пойти на ленч с Эфраимом, – сказала Шелли. – Она даже хотела сама приготовить еду, пока я ее не отговорила. Я имею в виду, сейчас ведь двадцать первый век, так ведь? Зачем увековечивать устаревшие стереотипы?
И если говорить о стереотипах, то на памяти Эфраима эта была самая длинная фраза, которую когда-либо произнесла Шелли. Неужели все так изменилось с его последним желанием?
Джена кинула взгляд через плечо и понизила голос. Эфраим чуть голову не просунул через книжные полки, прислушиваясь.
– …меня просто вымораживает, – прошептала Джена.
Похоже, она не ревновала, как сначала подумал он. Больше походило на то, что Джена его просто ненавидела.
