– Друзья должны делиться, – парень принялся ходить взад-вперед. – Друзья должны помогать друг другу. Разве ты мне не друг, Эф?
– Был когда-то. Но больше я в этом не уверен. Не после последнего желания.
Глаза Натана казались почти безумными.
– Теперь у тебя есть Джена и нет времени на меня.
– У меня ее нет. Она едва меня терпит. Это ты всегда занят, все время проводишь с Шелли.
Натан понятия не имел о прежней дружбе с Эфраимом, но теперь вспомнил. Если только до этого по какой-то причине не притворялся…
Натан метался в трех стенах остановки, словно запертое в клетке животное, не останавливаясь ни на секунду. Если он пытался запугать Эфраима, это сработало.
– Ты первым предал меня. Ты намеренно исключил меня из желания, когда рассказал Джене о монете, – сказал Натан.
Как он мог узнать, что случилось? Он же не должен был понять, что мир изменился. Эфраим уставился на Натана. Что-то было не так.
– И? Я рассказал ей о монете. Я решил быть честным, как и следовало с самого начала. Загаданные нами желания… они влияли не только на нас двоих. Мы с тобой совершили ошибку.
– Ты предал меня, Эфраим. Бросил, – Натан подошел ближе. Его лицо блестело от пота. Капля пробежала по небритой щеке и упала на воротник.
– Что с тобой произошло, Натан? Я хочу, чтобы мой друг вернулся, – сказал Эфраим.
– Как будто ты не знаешь. Знаю, ты жалеешь меня. Думаешь, что лучше меня. Я всегда был твоей тенью, второстепенным героем.
– И что ты хочешь от меня услышать?
– А мне не надо ничего говорить. Я хочу, чтобы ты кое-что сделал, – Натан огляделся вокруг. – Мне становится здесь скучно. Хочу, чтобы ты загадал для меня еще одно желание.
Эфраим сжал кулаки.
– Я не могу.
– Ты со мной не шути, Эфраим.
– Не то чтобы я не хотел тебе помочь. Я просто не могу. Монетки больше нет.
Лицо Натана исказилось от ярости.
– Как это нет?
– Я избавился от нее.
– Ты не мог избавиться от единственной вещи, которая всегда работала на тебя. Ты ей интересен только из-за этой монетки, – он кивнул в сторону библиотеки. Сквозь стеклянную дверь Эфраим увидел Джену, сидевшую за столом для выдачи книг.
– Я пожелал, чтобы она пропала, – Эфраим попытался пройти мимо Натана, но тот с удивительной силой схватил его за плечи и остановил.
– Ты не мог. Не надо мне врать. Только не
– Она вернулась туда, откуда пришла, – спокойно ответил Эфраим.
Натан уставился на него – лицо его находилось в дюйме от Эфраима, – но затем отпустил.
Он вновь принялся бегать по остановке, громко топая, затем обернулся и заявил:
– Я тебе не верю.
Он залез в задний карман, вытащил сложенный лист бумаги и швырнул к ногам Эфраима. Тот поднял его и развернул.
Это оказалась зернистая распечатка фотографии. На металлической каталке лежало тело, закрытое простыней по шею. Изорванное лицо мертвеца покрывала корка крови, но оно было знакомым – очень знакомым. Эфраим смотрел на самого себя.
– Что? – спросил Эфраим. Его руки задрожали.
– Нелучшая моя работа. Не было времени на художественный снимок – я торопился. В больничном морге недостаточно света.
– Это то самое тело, которое они нашли? То самое, что приняли за меня?
Как Натан мог сделать эту фотографию, если даже не знал о теле, пока Эфраим ему не рассказал? Причем после того, как оно исчезло.
Но ведь той ночью Эфраим и сам решил, что видел друга у двери в морг. Почему тот туда ходил? Почему до сих пор притворялся, что ничего не знал?
– Да ты просто опять в фотошопе поработал, – легкомысленным тоном заявил Эфраим.
– Это был ты, Эфраим. И произойдет то же самое, если я не получу то, чего хочу, – сказал Натан. – Но можно все устроить по-другому. Мы вновь можем стать друзьями. Из нас выйдет отличная команда.
– Друзья друг другу не угрожают.
Натан улыбнулся:
– Эф, ты же знаешь, я не мог – не стал бы – причинять тебе боль, – он засунул руки в карманы и пошел в парк. – А вот твоим друзьям – это другое дело…
