Ее тут же сбило с ног – что-то неведомое, сильное, зверское метнулось по полу.
Колька закричал. Тонко, оглушающе. Два деревянных щупальца воткнулись ему в запястья. На лицо брызнуло теплым, и он, слыша свой собственный крик, почувствовал, как его тащат – тащат за раны, зияющие в руках. Одним махом его втащили на стул, и восемь острых перемычек вонзились между ребер. Он рвался, колотил ногами, кричал, потом стал хрипеть. Бесполезно: деревянные путы сжимали его все сильнее. Стул-скелет замер. Колька отключился, голова его безвольно запрокинулась. На полу начали собираться красные лужицы.
Эльке показалось, что все произошло за секунду, и сразу раздался новый крик. А потом хруст, сдавленный визг утонул в глухом урчании. И тишина. Элька почему-то сразу поняла, что произошло. Сложно знать наверняка, как диваны съедают людей, но ей все так и представлялось.
Когда щупальца взволокли Кольку на стул, с него грохнулись две банки с неопределенными останками человеческого тела, плавающими в слизи и крови. Вдребезги! Содержимое выплеснулось на пол, на угол шкафа и на черные туфли Вики. Девушка отшатнулась, попятилась и наткнулась на банку с ушами, которую сама же и свалила раньше. Потеряв равновесие, она с размаху села на диван…
– Вот так диван и съел мою лучшую подругу, – сказала Элька. – Как в старые добрые времена, – и хихикнула.
Все мысли ушли, в голове будто образовалась брешь. Она посмотрела на диван. Из-под подушки торчит окровавленный рукав Викиного жакета, в выбившихся пружинах застряли пряди темных волос. Элька подошла к дивану, посмотрела на туфлю в луже крови, погладила рукой бежевую обшивку. И села.
– Мягкий, – сказала она и покачалась. На подушках проступили новые кровавые пятна.
– Не хочешь больше? Ну как хочешь. – Элька встала, поправила очки. Подошла к зеркалу, наклонила голову вправо, влево. Улыбнулась.
– Право руля! Есть, капитан! Полный вперед! – прокричала она и подошла к двери. Отбросила ногой Колькин фонарь. Оглянулась, чтобы посмотреть на два стула-скелета, на страшный диван и на свой детской рисунок, который теперь казался мрачной карикатурой на реальность.
– Очень даже похоже, – сказала Элька. И шагнула за белую дверь.
Светила луна, было тихо и свежо. Ночь была просто супер! Элька гуляла по темным дачам до утра. Так весело!
Когда рассвело, люди начали выходить на свои дачные участки, а Элька подбегала к их калиткам и тараторила:
– Дом без окон, без дверей, полна горница людей! Отгадайте!
И смеялась.
Прохожие сторонились ее. А потом кто-то позвонил в скорую.
К старому дому подошли трое ребятишек с корзинками. Лето, дача, грибы! О чем еще можно мечтать?
– Дом с привидениями, – сказал один из них.
– С дубу рухнул! – засмеялись его друзья. – Это же дом старой колдуньи-людоедки! Это все знают!
– А-а… – протянул мальчик и подошел к расшатанному забору. – Интересно, а что там внутри? Вот бы взглянуть… хоть одним глазком!
Георгий Захаров
Родился в городе Новосибирске, окончил Сибирский государственный университет путей сообщения, факультет «Мосты и тоннели». В настоящее время работает инженером-проектировщиком в крупном проектном институте. Творческую карьеру начал в 2007 году. Публикуется под псевдонимом Джордж Захаров на тематических интернет-ресурсах, пишет в жанре ужасов и научной фантастики. Несмотря на выбранный жанр, является большим поклонником творчества А. С. Пушкина.
Улица Трех Магнолий
Юрист из округа N спешил к своему клиенту, проживающему на улице Трех Магнолий в особняке викторианского стиля. У молодого юриста без богатых папы или мамы не бывает лишних денег. Поэтому сначала он воспользовался городским рейсовым автобусом. С набережной пересел на речной трамвай, идущий до острова N. По самому острову молодой человек передвигался на видавшем виды кэбе, все еще ведомым маленькой старенькой лошадкой. Попал на улицу, без сомнения, с глупым названием – улица Двух Магнолий; эти цветочные названия возбуждали в его памяти воспоминания о уже вышедшей из моды песенке «Танго магнолий» – так себе песенка. Сам же юрист из цветов предпочитал чайные розы, непременно купленные в китайском квартале – там они были дешевле и пахли значительно лучше роз, выращенных местными фермерами.
Достав из кармана пиджака аккуратно сложенный листок бумаги, он развернул его, сверился с названиями улиц, перевернув листок, посмотрел на схему, начертанную от руки.
– Сэр с улицы Трех Магнолий.
Многозначительная пауза.
– Он очень стар, я был мальчишкой.
На лице начальника промелькнула улыбка.
– А мой отец уже называл его стариком. Достопочтенный сэр, наверно, уже выжил из ума. Нашим лучшим парням нет больше дел, как выслушивать стариковские байки.
