– И они использовали ее ради горожанки? – поразилась я.
– Нет. Им был нужен я.
– Что?
– За мной давно шла слежка, но я не думал, что все так далеко зайдет. Подставить же меня под удар оказалось легко: заманить в ловушку тебя. Знали же, что приду на помощь. Главарь Коршунов хорошо нащупывает слабости и вцепляется в них.
Я удивленно уставилась на него.
– Да, Трин – моя слабость теперь ты, – спокойно сказал Ал, касаясь рукой моей щеки. – И сила, не дающая сдаться, тоже.
Он наклонился, не спрашивая и ничего больше не объясняя, нежно дотронулся моих губ. И мир от этого перевернулся, поплыл, исчезая.
Я потянулась к нему, запуская руку в темные волосы. Сейчас мне не было ни стыдно, ни страшно. Просто хотелось смотреть в эти незабудковые глаза. Такие ясные, манящие, сводящие с ума.
– Трин…
Я накрыла его губы своими, жадно выпивая дыхание.
– И как это понимать? – прошептал Ал, не отодвигаясь ни на миллиметр. – Благодарность за помощь, что ли?
В его голосе слышалась злость напополам с разочарованием.
– Нет, – ответила я. – Но сейчас будет именно она. Раз ты настаиваешь.
Поцелуй повторился. Долгий, тягучий, как патока, и такой же сладкий и желанный.
А потом Ал закутал меня в одеяло и ушел не прощаясь. Я прикрыла глаза и вдруг поняла, что Ал не сказал главного: кто хотел его убить и зачем.
А я и не знал, что Трин может быть такой. Она с первой нашей встречи казалась мне сдержанной и гордой, а оказывается… Без сильных эмоций не создать бури.
Смеющаяся, с огромными глазами от восторга, растрепанная… Несложно догадаться, о чем я думал, когда нес ее на берег. Мне казалось, что я уже чувствовал мокрый песок в ее волосах и ласкал пропахшую солью кожу, которая не стала от этого менее чувствительной и нежной. Вздохнул, прогоняя наваждение и оставляя Трин за воротами Военно-морской академии. Там она в безопасности.
Дел за эти дни накопилось немало, поэтому выходные предстояли насыщенные. Я выспался в своем доме, осчастливив визитом Лору, которая напекла пирогов, а потом отправился в ратушу.
Много времени уходило на занятия с курсантами, но я не жалел, что в это ввязался. Опытом надо делиться, передавать. Если кого-то из них я научу паре хороших ударов и помогу выжить, то моя жизнь не потеряет смысл. Глупо бросать на произвол судьбы тех, кто будет защищать мир от зла. Я это понимал. А свое недовольство мэр Кардоса пусть спрячет куда подальше. Додумался же делегацию прислать. И что его не устраивает? Подумаешь, меня на месте не найти.
Так я не создан для сидения в кресле. И когда мне предложили должность Верховного мага, об этом знали все. Зачем требовать невозможного? Да и жители защищены. Какие претензии? Не понимаю.
Я зарылся в прошениях. Через час появился Рэм, сообщил, что маги построились и ждут моих распоряжений. Морская тьма! Совсем забыл о проверке, на которой сам же и настоял.
И не надо хохотать, Рэм. Я вовсе не о Трин думал, а о поставках кристаллов с Северных гор.
Мы добрались до полосы препятствий, что располагалась за городом на полигоне для военных. Двух часов хватило разобраться в слабых и сильных сторонах магов Кардоса, стоило просто понаблюдать.
Работают в команде? Хорошо. Неплохо знают боевые заклинания? Прекрасно. А вот про физическую подготовку зря забыли. Семь шкур спущу. Иногда камень в руке сильнее магии. Он не даст осечек. И я позволю им на собственном опыте убедиться в этой истине.
Второй выходной тоже даром не прошел. Призвал гидр, проверяя выучку магов. Те в восторг не пришли, сыпали такими проклятиями, что даже я пополнил свой словарный запас. А то, что мои едкие замечания не нравятся, – сами напросились. Они не ходят по домам и не сообщают родственникам, что их близкие погибли в схватке с гидрой.
В город я возвращался, когда солнце клонилось к горизонту. Маги брели следом. На подходе к ратуше столкнулся с Нарисом и по одному взгляду понял, что стряслась беда. А я-то надеялся, что хоть одна неделя пройдет в этом чертовски тихом городе спокойно!
Глава 15
Лотта появилась на рассвете. Радостная и уставшая.
– Не поняла. Ты словно с праздника, – сказала я, наблюдая, как она кружится по комнате.
– Вот!
Она подняла рукав мятой грязной туники, и я охнула. На руке сверкал серебряный браслет с сапфирами.
