– Обручальный! – выдохнула я.
– Ага.
– Расскажешь, как вы с ректором до такого дошли?
Лотта забралась ко мне на постель, блаженно улыбнулась.
– Сначала ругались.
Сдается, долго и со вкусом.
– Нарис заявил, что я безответственная и взбалмошная. И да, вытрепала ему все нервы. Попробуй с ним после этого не ссориться. Верно?
Я хмыкнула. Вопрос-то риторический.
– И?
– Сначала терпеливо слушала.
Воображение тут же нарисовало, как это происходило. Лотта сидела, сложив ручки на коленях, строя из себя жертву и награждая несчастного магистра, попавшего в ее сети, красноречивыми взглядами.
– А Нарис все говорил и говорил. Я и не выдержала. Взяла да сказала: пусть тогда на мне женится, раз я такая… безответственная и взбалмошная.
Да уж… В логике Лотте точно не откажешь.
– И магистр Нарис согласился? Так вот просто? – неверяще уточнила я.
А что? Может, подруга магистра пытала?
– Ну…
Лотта покраснела и смутилась.
– Он разозлился. Аж весь побелел… Я хотела его успокоить, воды в стакан налить.
Подруга вздохнула.
– Что помешало?
– Нарис как стукнет по столу. Я испугалась… Вместо ручья ливень получился. У него какие-то важные бумаги промокли.
Я хихикнула, и Лотта улыбнулась.
– А дальше? Опять кричал?
– Было дело. Только зря он… Ты же знаешь, когда со мной так…
– Ты еще сильнее злишься, а не чувствуешь себя виноватой, – заметила я.
Лотта вздохнула.
– В этот раз было еще хуже.
– Да куда уж больше?
– Я сказала Нарису, что он при всей своей мудрости и силе глуп.
– Что? – воскликнула я. – Так прямо и…
– Увы. Ох, он и разозлился! Я от него даже сбежать попыталась. Догонял…
Подруга мечтательно улыбнулась, явно вспоминая прекрасные моменты погони.
– Теперь мебель в его кабинете менять придется, – вздохнула Лотта. – Жаль, конечно, она мне нравилась. Особенно стол. Удо-обный!
Я хихикнула. Значит, магистр Нарис подругу догнал. И, судя по всему, удачно.
– А браслет он мне недавно надел. – Подруга ласково коснулась серебряного ободка со сверкающими камнями в цвет ее глаз. – Сказал, у него терпение закончилось, и на мне действительно лучше жениться, чтобы рядом была. Да и наказывать так приятнее.
Лотта рассмеялась, и я вместе с ней.
– Когда свадьба?
– Через год.
– А он не передумает?
– Нет, Трин. Мы в храм Морского бога переносились. Нарис клятву дал, что меня любит и женится. Оказывается, я ему давно небезразлична.
– Почему же он раньше не сказал? – поразилась я, вспоминая, что ректор никак за два с лишним года не выдал своих чувств. Да что уж там! Мне он всегда казался ледяной непробиваемой скалой, пока не познакомилась с ним поближе.
Нет, я понимала, за что его любят и уважают курсанты: магистр Нарис заботился о каждом, вникал в проблемы, помогал, но… Репутация – она, видимо, и есть репутация. Если зарекомендовал себя строгим и беспристрастным, то сложно заставить кого-то разглядеть в тебе другие черты и изменить чужое мнение.
– Лотта, ты не ответила на мой вопрос, – напомнила я, заметив, что подруга витает в облаках.
– Нарис хотел соблюдать приличия. Мол, негоже ректору за курсанткой ухаживать. Держался от меня подальше и думал, что дождется, когда я
