Но это всегда приводило к неприятностям. Создателю могло быть все едино, но догма рачителей, возможно, не лишена толики смысла.
– Ладно, – сдалась Кендалл, глядя в воду, и Рожер вздрогнул. Она посмотрела Аманвах в глаза. – Хорошо, я согласна.
Аманвах с улыбкой кивнула, но Кендалл вскинула руку:
– Но я не приношу никаких обетов в ванне. Мне нужно узнать подробнее, чем занимаются дживах сен, и еще сообщить маме.
– Конечно, – сказала Аманвах. – Не сомневаюсь, что твоя мать обсудит выкуп и заручится благословением главы семьи.
Рожер чуть успокоился – как, похоже, и Кендалл.
– Главы нет, – сказала она. – Подземники забрали всех, кроме мамы.
– Теперь, когда ты сосватана, ей тоже найдется мужчина, который о ней позаботится, – пообещала Аманвах. – Покои для вас обеих пристроят к новому особняку нашего мужа.
– Эй, погоди! – вмешался Рожер. – У меня что, нет права голоса? Я вдруг обручен и должен жить с новой тещей?
– Что плохого в моей маме? – напряглась Кендалл.
– Ничего.
– Вот именно, подери меня демоны, – кивнула она.
– Бабушка станет великим подспорьем, когда пойдут дети, муж наш, – сказала Аманвах.
– Мне же нужна свобода, куда она делась? – спросил Рожер.
Его вопрос прозвучал мышиным писком, и рассмеялись все женщины, даже Кендалл.
– Можно признаться, сестра? – спросила Сиквах.
– Конечно, – ответила та.
Сиквах чуть заметно и притворно-застенчиво улыбнулась:
– Я возлегла с мужем в ванну еще до замужества.
Рожер думал, что Кендалл ужаснется, но она тоже ответила лукавой улыбкой и перевела на него взгляд:
– Правда? Честное слово?
Взглянув на водные часы, Лиша поразилась: уже почти сумерки. Она протрудилась полдня, но казалось, что с мгновения, когда она спустилась в подпол, в лабораторию, прошли считаные секунды. Работа с магией хора оказывала тот же эффект, что ощущали воины, сражавшиеся с подземниками меченым оружием. Она чувствовала себя полной энергии, сильной, невзирая на то что все это время горбилась над рабочим столом.
В минувшем году она использовала погреб исключительно для изготовления шутих и вскрытия демонов, но по возвращении из Дара Эверама превратила его в меточное помещение. Она многому научилась в разъездах, однако тайна магии хора влекла ее как ничто другое. В прошлом она умела рисовать метки при свете дня, а темноту и демонов использовала только для усиления эффекта. Теперь, благодаря Арлену и Инэвере, она понимала намного больше.
На ее участке был выстроен затемненный, хорошо проветриваемый сарай, достаточно удаленный от дома, чтобы там не воняло убитыми демонами, полными магии и медленно высыхавшими. Ихор собирался в специальные непрозрачные пузырьки и применялся для усиления заклинаний, а отшлифованные кости и мумифицированные останки метились и одевались в серебро или золото для придания устойчивой мощи с возможностью перезарядки оружию и другим предметам. Некоторые действовали даже днем.
Это был невероятный прогресс, способный изменить ход войны с демонами. Лиша умела врачевать раны, считавшиеся смертельными, и сокрушать подземников на расстоянии безо всякого риска для жизни. На ее фартуке уже не хватало карманов для меченых и меточных орудий. В Лощине кое-кто называл ее меточной ведьмой, но только за глаза.
Однако, несмотря на серьезность открытия, рисование меток и магия хора требовали слишком много трудов, чтобы добиться каких-либо перемен в одиночку. Лиша нуждалась в помощниках. Новых ведьмах, которые помогали бы в работе, разносили весть и гарантировали, что эти силы не будут утрачены вновь.
Лиша поднялась из лаборатории, тщательно задернула плотные шторы, откинула крышку люка и вошла в дом. В окна еще проникало немного света, но Уонда успела зажечь лампы.
До того как женщины начали прибывать на сбор, Лиша успела умыться и переодеться. За эти несколько минут ее сухожилия свились в жгут. Ей показалось, что она вот-вот спятит, когда на меченой дороге показался первый экипаж.
Но затем Уонда отворила дверь, и Лиша увидела госпожу Джизелл – крупную женщину за пятьдесят с немалой проседью в волосах и глубокими морщинами, разбегавшимися от улыбчивых губ.
– Джизелл! – вскричала Лиша. – Ты не ответила на письмо, и я уж решила…
– Что я слишком труслива и не проведу несколько ночей в пути среди демонов, если меня позовет родня? – вознегодовала Джизелл. Она сдавила Лишу в медвежьих объятиях, не давая вздохнуть и даруя ей чувство надежности и защиты. – Лиша Свиток, я люблю тебя, как родную дочь. Я знаю, ты не позвала бы нас без настоящей нужды.
