сильнее? Народ Лощины не слабее твоих шарумов, и мне не понадобилось уничтожать дома и семьи, чтобы привести их к успеху.
– Потому что за тебя это сделала Най, – сказал Джардир. – Я знаю историю твоего появления: ты прибыл аккурат перед тем, как алагай навсегда покончили бы с племенем, – то же самое сделал однажды я для шарахов.
– Жители Лощины были только началом, – ответил Арлен. – С тех пор к лесорубам примкнули тысячи…
– …бежавших от моих войск, – подхватил Джардир. – Сколько чинов взялось бы за копья, не лиши я их иллюзии безопасности? В нашу первую встречу ты сказал, что многие ваши мужчины не поднимают руку на алагай, даже когда их близким грозит опасность.
Он прищурился, читая что-то в ауре Арлена. Ренна взглянула на мужа, но ничего, в отличие от них, не поняла.
Пока.
– Твой родной отец, – кивнул Джардир, разобравшись, – покрыл себя позором, глядя, как алагай забирают вас с матерью.
Ренна, быть может, не умела глубоко заглядывать в души, но даже от нее не укрылись унижение и гнев, омывшие ауру Арлена.
Но кое-что присутствовало и в ауре Джардира. Гордость. Уважение. Обостренными ночью чувствами она увидела, как его кадык напрягается от нахлынувших эмоций по мере Познания Арлена.
– Это ты ее спас. Едва созревший для шараджа, ты вышел в поле как готовый шарум.
– Я не созрел, – сказал Арлен. – Все равно ее потерял, просто не так быстро.
– Ты сожалеешь, что ради нее встал на пути Най?
– Ни секунды.
– Это и значит быть Шар’Дама Ка, – отозвался Джардир. – Принимать тяжелые решения, на которые не способны другие. Слабых, как твой отец, необходимо оттолкнуть, чтобы явились сильные.
– Джеф Тюк не был слаб, – вмешалась Ренна, привлекая внимание обоих. – В ту ночь он усвоил урок, пусть даже за пятнадцать лет до испытания. Когда на дворе у него оказалась я, окровавленная и с демонами на хвосте, он дал им бой. Спас мне жизнь. Ты этого не сделал, красиец. Сейчас Тиббетс-Брук стоит прочно, и для этого не понадобилась гибель половины местных.
– Инэвера, – сказал Джардир. – Не важно, как люди приходят на Шарак Ка, – главное, чтобы пришли. – Он посмотрел на Арлена. – Ты сам сказал, Пар’чин, что отныне мы выше таких вещей. Нападение на Доктаун – план Аббана, и Эверам рассудит, кто сильнее: они с Джайаном или лактонские докмейстеры.
– Напрасно я доверял этому гнусному верблюжьему вору, – проскрежетал Арлен.
Джардир усмехнулся:
– Я годами твердил себе то же самое. Аббану можно доверить только одно – быть Аббаном. Он поступает по совести лишь до тех пор, пока не оказывается выгодным обратное.
– Так и подмывает сгонять в Доктаун и дать пинка ему и твоему сыну, – заметил Арлен.
Джардир потемнел лицом:
– Давай, Пар’чин, и нашему договору конец. Сделаешь это – и я вернусь на Трон черепов, а ты займешься своим безумным планом.
Арлен поджал губы, и оба напряглись, готовые немедленно возобновить поединок. Они постояли так, затем Арлен покачал головой:
– Там будет видно. Пока же нам с Рен надо взглянуть на людей, которых ты выставил в открытую ночь.
– Это не… – начал Джардир.
– Заткнись! – взревел Арлен так яростно, что Ахман даже дрогнул. – Это ночь, и я не желаю видеть, как наши братья и сестры переживают ее одни!
Джардир кивнул:
– Конечно, в этом нет чести. Я позову Шанвах с Шанджатом, и мы…
– Останетесь здесь, подери вас демоны, и будете стеречь пленника, – отрезал Арлен.
– Мы тебе не слуги, Пар’чин, чтобы охранять тюрьму.
– Это не обычная тюрьма. Ты знаешь, кого мы там держим.
Джардир напрягся:
– Алагай Ка.
Арлен отрывисто кивнул:
– Если я вернусь и застану здесь меньше трех человек охраны, наш договор и правда будет расторгнут.
Джардир поклонился:
– Не показывайтесь на виду. Спасайте в ночи ваш народ, но Дневная война больше не наше дело.
Арлен нахмурился, но кивнул, повернулся и протянул руку Ренне. Она взялась за нее, прижалась к нему, и оба растаяли, слившись, как при всяком единении плоти. Вместе они соскользнули вниз по тропе.
