К тому времени, когда Ренна вернулась, все собрались во дворе, в тени башни. Шанвах стояла на коленях, уткнувшись в землю. Шанджат держал копье.
Арлен и Джардир снова были на грани схватки, на сей раз решающей.
Все взоры обратились к приблизившейся Ренне. Шанвах вскочила на ноги и указала на нее копьем:
– Она прислужница Най!
– Это невозможно, – сказал Джардир. – Мы вместе сражались с самим Алагай Ка.
– Она испорчена, – возразила Шанвах. – Избавитель, я клянусь в этом перед Эверамом моей честью и упованием на Небеса. Я собственными глазами видела, как она пожирала нечистое мясо алагай.
– Невозможно, – повторил Джардир, указывая на рассветное солнце. Все еще оставались в полутьме, но Ренна стояла полностью на свету. – Как может слуга Най торчать в лучах Эверама, если…
Но тут он резко повернулся и посмотрел на Арлена. В секунду покрыв расстояние между ними, схватил за руки и глубже проник в его ауру.
– Это правда, – прошептал Джардир. – Спаси нас Эверам, я верил тебе, а ты все это время служил Най.
– Не будь болваном, чтоб тебя перекорежило! – заорал Арлен.
– Зачем же еще тебе осквернять свое тело, как не…
Зарычав, Арлен с такой силой оттолкнул Джардира, что Шанджату пришлось отскочить в сторону. Все напряглись, предвидя поединок, но Арлен остался на месте и не собирался продолжать бой.
– У тебя есть ядра, чтобы спрашивать зачем? Ночь, ты думаешь мне этого хотелось? – Он гневно наставил на Джардира палец. – Это твоя работа, как и проклятые чернила.
– Теперь болван ты, Пар’чин, – ответил Джардир. – Я не заталкивал тебе в глотку мясо демонов.
– Нет, – рявкнул Арлен, – ты, Шанджат и другие бросили меня подыхать в пустыне, сначала избив, ограбив и попытавшись скормить демонам за то, что я имел наглость впервые за три тысячи лет победить в первую ночь алагай’шарак.
Шанвах круглыми глазами взглянула на Шанджата:
– Отец, это не может быть правдой.
Острие копья, которое Шанджат держал наготове, опустилось, и он повернулся к ней:
– Правда, дочь. Мы опозорили себя тем, что нам пришлось совершить той ночью, но Пар’чин похитил Копье Каджи, и нельзя было допустить, чтобы оно осталось у него.
– Ты выбираешь слова хуже, чем базарный хаффит, – сплюнул Арлен. – Копья не видели три тысячи лет. Его мощь принадлежит всему человечеству, и я честно принес его Джардиру, чтобы поделиться.
– Молчи, шарум! – гаркнул Джардир, не сводя взгляда с Арлена. – Ты тоже выбирай слова, Пар’чин. Ничто из сказанного не объясняет, зачем ты ел нечистое мясо.
– Неужели? Ты сам сказал, что в Анох-Сане есть нечего. Именно поэтому твои люди разорили его больше, чем мозговые демоны. Тебе было некогда церемониться. Ты просто хотел разграбить город.
– Предупреждаю, Пар’чин…
– Не отрицай, – сказал Арлен. – Быть Шар’Дама Ка означает принимать серьезные решения, да? Тогда отвечай за них.
– Я отвечаю, – ровно произнес Джардир.
– Я тоже. Я не меньше тебя хотел вызнать секреты Анох-Сана. Когда я приковылял в Рассветный оазис и пометил кожу, мне хватало еды, чтобы убраться из пустыни…
– Или вернуться в Анох-Сан, – закончил Джардир.
Арлен кивнул:
– Я пробыл там долго, исследуя. Кроме демонов, есть было нечего. Мне пришлось выживать, чтобы рассказать о том, что узнал. – Он поднял палец. – Но я оставил это место в том же виде, в каком нашел. Готов поспорить, что твои люди даже не заметили, что я там побывал. Так кто из нас больше чтит Эверама и лучше сражается с Най?
Джардир презрительно усмехнулся:
– Не говори об Эвераме и Най, Пар’чин. Ты не веришь в обоих.
– И все же вернее твоей религии, чем ты! – парировал Арлен, скрещивая руки.
– Ты поедал мясо алагай, – сказал Джардир. – Неужели ты всерьез думаешь, что оно тебя не оскверняет?
– Ну ты и лицемер! – рассмеялся Арлен. – Алагай хора управляли всей твоей жизнью, возвышением, завоеваниями – и ты говоришь мне о скверне? Как твоя извращенная логика объясняет, что кости демонов глаголят голосом Эверама?
Джардир поджал губы:
