– Клянусь солнцем, – не унимался Марсин. – Избавитель спас и меня, и моих близких.
– Конечно спас, – кивнула Стела. – Избавитель – с нами, хранит нас всех.
Лиша отвела девушку подальше, чтобы мужчины не слышали.
– Не надо давать таких обещаний. Тебе, как и всем, понятно, что даже Арлен Тюк не может быть сразу везде. Люди должны сосредоточиться на самообороне.
Стела присела в реверансе.
– Эх, госпожа, это здорово, когда ты лесоруб с ручищами как бревна или красийская принцесса, которая расшвыривает мужчин, как кукол. Что делать простушке из Лощины вроде меня?
«И в самом деле – что?» – подумала Лиша. Стела была крепка здоровьем, но невысока ростом, руки и ноги тонюсенькие. Девушка всячески старалась помочь, но была права. Для боя она не годилась.
– Ты бы сражалась, если бы могла? – спросила Лиша.
– Да, госпожа, – ответила Стела. – Но даже если бы дедушка мне разрешил, я и арбалета-то не заряжу.
– Посмотрим.
– Госпожа? – не поняла та.
– Займись работой, – велела Лиша. – Скоро мы к этому разговору вернемся.
Входная дверь лечебницы с грохотом распахнулась. Влетела Уонда Лесоруб, взвалившая на плечо двоих взрослых мужчин; третьего она несла на сгибе руки. Ее рукава были закатаны, воронцовые метки слабо светились.
Все присутствующие зашептались, показывая пальцем. Уонда перехватила взгляд Лиши и виновато повела плечами.
– Выбора не было, госпожа, – сказала Уонда, когда они остались одни. – Стрелы кончились, а демон пер прямо на них. Что мне было делать? Бросить их умирать?
– Конечно нет, дорогуша, – ответила Лиша. – Ты поступила правильно.
– Теперь об этом судачит весь город, – пожаловалась Уонда. – Называют меня вашим меченым ребенком.
– Что сделано, то сделано. Не обращай внимания. Мы не сможем скрывать это вечно, а я узнала достаточно, чтобы расширить наш эксперимент.
– Как это? – не поняла Уонда.
Лиша кивнула на ее наручные метки, все еще мягко светившиеся:
– Свечение прекратится, когда убавится адреналин. Дыши, пока оно не угаснет, а потом отправляйся на поиски добровольцев. Помни, кого я сказала искать.
– Да, госпожа. – Уонда уже задышала в медленном ритме.
– И знаешь что, Уонда? – Лиша указала подбородком через зал. – Начни со Стелы Тракт.
Взошло солнце, Уонда дождалась, пока свет достигнет двора, и шагнула с крыльца, чтобы приступить к неторопливым растяжкам – отработке ежедневного шарукина. Утро стояло холодное, но она оделась легко, подставляя солнечным лучам как можно больше меченой кожи.
– Как самочувствие? – спросила Лиша.
– Метки чешутся, когда оказываются на солнце.
– Чешутся?
– Жгутся, – уточнила Уонда. – Как крапивой настеганные. – Медленно выдохнув, она перешла в следующую позу. – Но ничего страшного, госпожа. Это всего пара минут. Я потерплю.
– Ну да, – отозвалась Лиша. – А мне и в голову не пришло тебя осмотреть.
– Не хочу, госпожа, чтобы вы тратили время на каждый мой чих. Ни разу не видела, чтобы вы сами жаловались, а вам-то пришлось хуже, чем всем нам.
– Обязательно сообщай о таких вещах, Уонда, – велела Лиша. – Тебе теперь больше, чем когда-либо, нужно рассказывать мне все. Магия влияет на тебя, а мы должны убедиться, что она безопасна для остальных.
«И для меня, – подумала она. – И для моего ребенка».
– Ты не спала уже неделю, – напомнила Лиша.
Спал мало кто из лесорубов. Уонда, Гаред и те первые, кто сражался плечом к плечу с Арленом в битве за Лесорубову Лощину, бросались в самые жаркие бои за беженцев. К ночи метки, врезанные в копыта лошадей, пожирали мили в погоне за стаями демонов, уничтожая тварей до того, как они наносили удар. С наступлением дня лесорубы разводили беглых лактонцев по меченым лагерным участкам, разбитым вдоль дороги.
– Вы тоже, госпожа, – заметила Уонда. – Не думайте, что раз меня не было здесь, то я ничего и не знаю. Девочки сказали, что, с тех пор как все это началось, вы спали не больше нескольких минут. Магия и на вас влияет.
