дорожки заливал меточный свет, гарантировавший всем безопасность от подземников. Люди восприняли новообретенную свободу как воздаяние, и на улицах постоянно кипела жизнь. Базар Шамавах и универсальная лавка Смитта отныне работали и ночью.
– Конечно навестила! – рявкнула Лиша. – Кому-то же надо тебя вразумить!
– Ты мне мамаша, значит? – осведомился Рожер. – Вытираешь мне задницу, когда запачкается, и лупишь по ней, если веду себя плохо? – Он встал и притворился, будто возится с ремнем. – Хочешь, чтобы я лег к тебе на коленки, и дело будет сделано?
Лиша прикрыла глаза рукой, но ее гнев улетучился.
– Рожер, не вздумай снять штаны, а то задам тебе перцу!
– Это мои лучшие штаны! – ужаснулся Рожер. – Я слышал, что розги у вас завсегда свежие, госпожа! Если на шелк попадет сок, его не отчистишь.
– Я в жизни никого не секла! – Теперь Лиша еле сдерживала улыбку.
– Разве я в этом виноват? – поскреб в затылке Рожер. – Наверно, я бы мог тебе помочь, но это странно – учить кого-то тебя сечь.
Лиша подавилась смешком.
– Проклятье, Рожер, это не шутка!
– Нет, – согласился тот. – Но и не брешь в новолуние. Никто не заливается кровью и ничего не горит, так что нет оснований забывать о приличиях. Я твой друг, Лиша, а не подданный. Я пролил за Лощину не меньше крови, чем ты.
– Конечно ты прав, Рожер, – вздохнула Лиша. – Извини.
– Да неужели Лиша Свиток признает, что ошиблась? – выпучил Рожер глаза.
Лиша фыркнула и встала:
– Будет что рассказать внукам. Я приготовлю чай.
Рожер последовал за ней в кухню, где она поставила на огонь чайник, а он достал чашки. Свою держал в руке, на стол не поставил. Госпожа Джесса – хозяйка борделя герцога Райнбека, где Рожер получил много уроков, пока взрослел, – приучила его не доверять травницам, которые могут подсыпать что- нибудь в чай.
«Даже мне, Рожер, – подмигнула однажды Джесса. – Ночь – особенно мне».
Лиша уперла руку в бок, прислонясь к стойке, пока они ждали, когда закипит вода.
– Ты не мог рассчитывать на всеобщий восторг, делая Кендалл третьей женой. Тебе мало двух? Ночь, ей всего шестнадцать!
Рожер закатил глаза:
– На два года младше меня. Пустынный демон – он насколько старше тебя, лет на двенадцать? Кендалл хотя бы не стремится поработить всех живущих южнее Лощины.
Лиша скрестила руки – знак, что Рожер начинает ее доставать.
– Ахмана нет, Рожер. Он не имеет отношения к этому нашествию.
– Открой глаза, Лиша. Если мужчина тебя возбуждает, это еще не делает его Избавителем.
– Чья бы корова мычала! – вспылила она. – Не так давно, Рожер, твои драгоценные женушки пытались меня отравить. Но они опустошили твои стручки, и ты все равно взял да и женился на них, наплевав на мое мнение.
Первым порывом Рожера было дать отпор, но Лиша Свиток, если бодаться с ней, становилась упрямой, как скальный демон. Он ответил спокойно и тихо:
– Да, женился. Я пренебрег твоим советом и сделал то, что счел правильным. И знаешь что? Не жалею. Твое разрешение для женитьбы на Кендалл мне тоже не нужно.
– Тебе нужен рачитель, – напомнила Лиша. – Легче найти в Недрах снежок.
– Слова рачителей ни хрена для меня не значат, Лиша. И никогда не значили. Хейс не признал бы и Сиквах. Ты думаешь, мы лишились из-за этого сна?
– А Луси? Ты и на нее наплюешь?
Рожер пожал плечами:
– Это забота Кендалл. Она достаточно взрослая, чтобы выйти замуж, нравится это маме или нет. И хорошо, что та не одобряет. С меньшей вероятностью поселится у нас.
– Значит, препятствия тебя не смущают? Ты говорил, что брак – дурацкое дело, а теперь заключаешь его всякий раз, как я отвлекусь.
– Я хотел обсудить с тобой, – усмехнулся Рожер. – Помнишь, в ночь сбора? Но появилась Ренна…
– И у нас возникли заботы посерьезнее, – согласилась Лиша.
– Сперва я колебался, – признался Рожер. – Ни разу не думал о Кендалл в этом смысле. Честное слово.
Он уставился на свои руки, подыскивая слова для выражения чувств. Скрипкой он сделал бы это запросто, но ноты всегда давались ему легче слов.
– Эта штука, которая во мне. – (Жалкое начало.) – Это… сродство с демонами, воздействие на них музыкой – вы с Арленом хотели, чтобы я ему учил.
