Аманвах запнулась:
– Он…
– И опять-таки по твоим словам, Кендалл тоже обладает известным даром. Не значит ли это, что и к ней прикоснулись?
Аманвах откинулась на спинку стула и скрестила руки, намереваясь защищаться.
– Так или иначе Эверам дотрагивается до всех. Но не все получают дворцы. Разве у меня есть дворец? Или у Сиквах? Мы – кровь Избавителя. Что же, над нами возвысится эта Кендалл?
– Вот, это дело, – подхватила Луси. – Может быть, именно
У Аманвах дернулась бровь, и Лиша поняла, что это перебор.
– Хватит, Луси, – чуть резче произнесла она, и женщина вздрогнула. – Я понимаю, что ты любишь дочь и хочешь для нее лучшего, но, Недра, – зачем тебе дворец? Ночь, да ты хоть один видела?
Луси едва не расплакалась. Не лучший боец.
– Н-но вы сказали…
Лише было некогда с ней нянчиться, и она оборвала женщину, пока та не выдала ее хитрость:
– Я не велела оскорблять дама’тинг. Извинись. Живо.
Луси с выражением ужаса на лице повернулась к Аманвах и подобрала юбки в неуклюжем, сидячем подобии реверанса.
– Простите, ваша…
– Ваше высочество, – подсказала Лиша.
– Высочество, – повторила Луси.
– По-моему, всем надо немного обдумать сложившееся положение, – заметила Лиша. – Аманвах пусть вспомнит, что Кендалл – не вьючная ослица, чтобы о ней торговаться, а Луси – место в Каноне, где говорится о жадности. Рони назначит время новой встречи. Может быть, в полнолуние?
Полнолуние – благословенное время для законов Эведжана, в этот день давались клятвы и заключались союзы. Вдобавок решение проблемы откладывалось почти на месяц, а когда срок выйдет, они с Луси поищут новую причину для задержки.
– Это приемлемо, – кивнула Аманвах.
Луси, не теряя зря времени, встала. Она учтиво присела и ушла. Аманвах же не двинулась с места. Когда дверь за матерью Кендалл закрылась, дама’тинг встряхнула головой:
– Эверамовы яйца, я не пойму, кто эта женщина – мастерица базарной торговли или полная дура.
Лиша пришла в изумление:
– Помилуй, Аманвах, я ни разу не слышала, чтобы ты ругалась.
– Я невеста Эверама, – ответила Аманвах. – Если мне нельзя говорить о Его яйцах, то кому тогда можно?
Лиша рассмеялась – впервые по-настоящему за целую, как ей показалось, вечность. Аманвах присоединилась, и между ними на миг установился мир.
– Что-нибудь еще, Аманвах? – спросила Лиша.
– Ты носишь ребенка. Я хочу знать, от моего ли он отца.
И мир мгновенно закончился. Как и Лишина усталость пополам с досадой. Ее затопил адреналин, все чувства обострились. Если Аманвах посмеет хоть намеком угрожать ее ребенку…
– Не понимаю, о чем ты говоришь…
Аманвах показала мешочек с хора:
– Не лги, госпожа. Кости уже это подтвердили.
– Но не отцовство? Забавные штуковины эти кости. По мне, так ненадежные.
– То, что ты ждешь ребенка, сомнению не подлежит, – сказала Аманвах. – Чтобы узнать больше, мне нужна кровь. – Она значительно посмотрела на Лишу. – Всего пара капель, и я назову отца, пол и даже предскажу его будущее.
– Даже если и так – какое твое дело? – спросила Лиша.
Аманвах в кои веки поклонилась.
– Если ребенок – мой брат или сестра, кровь Избавителя, то мой долг – охранять его. Мало кто лучше меня знает, скольких убийц привлечет дитя Шар’Дама Ка.
Это было заманчивое предложение. Выяснив пол, можно отодвинуть надвигавшуюся войну с Красией, и Лише отчаянно хотелось узнать, как уберечь ребенка от беды.
Но она не колеблясь мотнула головой. Даже капля крови позволила бы Аманвах сделать расклад на все слабые места Лиши. Ни одной дама’тинг не хватило бы духу столь откровенно попросить кровь у другой владелицы хора. Это стало бы оскорблением, чреватым многовековой враждой.
