Лиша скривили губы.
– И присмотрела?
– Только заботясь о вас и малыше, – ответила Уонда. – Я не знала, в чем дело, но видела, как вас тошнило, когда мы ехали с юга. Это наследник демона?
– Уонда Лесоруб! – гаркнула Лиша, и девушка подскочила. – Впредь не смей так называть моего ребенка!
– Я не хотела…
Лиша скрестила руки:
– Хотела.
Уонду, казалось, вот-вот вырвет.
– Госпожа, я…
– На сей раз я прощу, – вставила Лиша, когда та запнулась. – На сей раз, за любовь, которой я тебе обязана. Но больше – нет. Если я захочу, чтобы ты или кто-нибудь еще влез в мои дела, я дам тебе знать. А до того буду признательна, если ты не будешь совать нос, куда не просят.
Великанша кивнула и сжалась, как подросток, которым она была в душе.
– Да, госпожа.
Когда они добрались до дома, стемнело полностью, но двор кишел подмастерьями и травницами, подтягивались меченые дети. Стоячие места остались только в операционной, где Вика учила метить плащи-невидимки. Лиша хотела, чтобы до конца зимы такие были у всех травниц и подмастерьев в Лощине.
Вика сидела возле ораторской трибуны и рисовала метки на тонком пергаменте оптической камеры. Зеркала и линзы проецировали изображение на экран, а сотни женщин копировали образцы в меточные книжки.
– Дети еще собираются, – сказала Уонда, – а Рони и девочкам понадобится время, чтобы установить весы и грузы. Почему бы не вздремнуть? Я постучусь, когда вы понадобитесь.
Лиша посмотрела на нее:
– Что, никакими выговорами тебя не проймешь, так и будешь теперь меня опекать, как мамаша?
Уонда беспомощно улыбнулась:
– Простите, госпожа. Похоже, нет мне удержу, коли кое-что вызнала.
Лиша пожалела, что говорила с девушкой столь резко. Пусть Уонде всего шестнадцать, она несла бремя взрослой ответственности с грацией, доступной немногим, сколько бы им ни было лет. Под присмотром Уонды Лиша ничего не боялась.
– Прости, Уонда, что я набросилась на тебя, – сказала она. – Ты всего-навсего заботишься обо мне, и я тебя за это люблю. Ты стоишь на своем, даже когда я…
– Упряма, как скальный демон? – подсказала Уонда.
Лиша против желания рассмеялась:
– Бегу в постельку, мамочка.
Когда Уонда пошла встречать своих подопечных, путь к дому был чист. Дети в изумлении уставились на нее и прижали кулаки к сердцам, склонившись в поклоне учеников, осваивающих шарусак. Многие были старше, но все равно взирали на нее как на вожака.
Лиша прибавила ходу, с каждым шагом приближаясь к недолгому выгаданному покою. Она приготовит чай, который ее вырубит, и еще один – чтобы привел в чувство, когда Уонда разбудит. Вправе она надеяться на четыре часа без забот?
– Лиша, – окликнули сзади, – хорошо, что я тебя поймала.
Лиша обернулась, нацепив на лицо улыбку, неотличимую от искренней. Это была Джизелл – последний человек в Тесе, которого ей хотелось видеть сию секунду. Уж лучше бы пожаловала Элона.
– Почему ты не на занятиях у Вики? – спросила она.
– Было время, Вика училась у меня, а не наоборот. – Джизелл махнула рукой. – Пусть меткам учатся девочки. Я слишком стара, чтобы снова надевать фартук подмастерья.
– Хватит! – озлилась Лиша.
– Что? – вздрогнула та.
– Ты не слышала мою речь? Или решила, что можешь на нее начхать, раз и я когда-то была твоей ученицей?
Лицо Джизелл закаменело.
– У тебя есть ядра, девонька, говорить так после всего, что я для тебя сделала. С тех пор как мы приехали в Лощину, я трудилась не покладая рук, хотя луну назад могла вернуться в Энджирс.
– Трудилась, – согласилась Лиша. – И когда меня не оказывалось рядом, другие обращались к тебе. Вот почему ты должна быть примером ради общего
