блага. Если ты не послушаешь меня и пропустишь занятия, что удержит от того же всех травниц старше пятидесяти?
– Не всем нужно знать меточное ремесло, Лиша, – огрызнулась Джизелл. – Ты хочешь от этих женщин слишком много и слишком быстро. Заваливаешь их книгами и правилами, даже не проверяя, грамотны ли они.
– Нет, это ты хочешь слишком мало. Я чуть не погибла в пути, когда покинула Энджирс, потому что не могла начертить даже защитный круг. И постараюсь, как смогу, не допустить этого с другими травницами. Жизнь каждой женщины стоит нескольких часов учебы.
– Не начнут ли нас вскорости охранять меченые дети? – спросила Джизелл. – Болтают, что это твой генеральный план. Меченые телохранители для всех травниц.
Лише захотелось вцепиться ей в волосы.
– Ночь, это просто ученики! Перестань под меня копать и ступай!
– Копать? – Джизелл уперла руки в боки. – Что я копала, провалиться мне в Недра?
– Ты оспариваешь требования, которые спасут не одну жизнь! Плюешь на мои правила. Ведешь себя, как будто я еще у тебя в подмастерьях. Ночь, ты даже зовешь меня «девочкой» перед другими травницами!
Джизелл удивилась:
– Ты же знаешь, что я не имею в виду ничего такого…
– Я-то знаю, но остальные – нет. Это надо прекратить.
Джизелл присела в насмешливом реверансе и с неприкрытой обидой осведомилась:
– Изволите еще на что-нибудь пожаловаться, госпожа?
Лиша задумалась, станут ли их отношения когда-нибудь прежними, но давно поняла, что уход от проблем до добра не доводит.
– Ты сказала Уонде, что я беременна.
Джизелл замялась всего на миг, но отчаянный поиск лжи так ярко осветил ее ауру, что Лиша увидела бы ее и с закрытыми глазами.
– Я думала, она уже знает…
– Хрень городишь, – прошипела Лиша. – Ты не какая-нибудь болтливая дура, которая разжигает скандалы нечаянно. Ты сказала, потому что хотела, чтобы она со мной нянчилась.
– А даже если и так? – подбоченилась Джизелл. Лиша теперь была взрослой, но эта женщина все равно нависала над ней. – Свою жизнь ты девке доверяешь, а ребенка – нет? Ты здорово нас прижучиваешь, Лиша, но больше других – себя. Да, ты зрелая женщина и можешь распоряжаться своей жизнью, но речь о двух жизнях, и ни Уонда, ни я не дадим тебе этого забыть. Будешь спорить дальше – я и Дарси скажу.
Лишу бросило в жар. Она любила Дарси, как сестру, но та носила у сердца Канон – в кармане фартука. Она не стала бы варить женщинам и яблуневый чай. А это… У Лиши не было оснований думать, что Дарси и многие другие травницы пойдут за нее горой, если станет известно, что она ждет внебрачное дитя, тем более – от Ахмана Джардира.
И на этой мысли, едва Джизелл двинулась прочь, в глазах у Лиши потемнело. Она почувствовала, что падает, ощутила, как Джизелл, подхватив, встряхнула ее, но все это было далеко.
– Госпожа Лиша! – крикнула Уонда, однако она уже унеслась на многие мили.
Лиша очнулась в своей постели. Она села и заполошно огляделась в темной спальне. Веки словно налились свинцом.
– Уонда? – позвала она.
– Госпожа Лиша! – метнулась к ней Уонда. – Вы нас до смерти перепугали, госпожа.
Вошла Джизелл со свечой и оттеснила Уонду. Уверенно, но бережно приподняла смыкавшиеся веки Лиши и поднесла свечу, чтобы проверить реакцию зрачков на свет.
– Все замечательно, Лиша, – объявила Джизелл, потрепав ее по щеке. – Спи дальше. Неотложных дел нет, а другие подождут до утра.
Лиша пошарила во рту сухим языком.
– Ты дала мне маревник и синь-траву.
Джизелл кивнула:
– Спи. Приказ травницы.
Лиша улыбнулась, уронила голову на подушку и отдалась блаженному сну.
Проснувшись утром, Лиша почувствовала себя сильной, как никогда за последние месяцы. Голова еще пребывала в тумане от сонного зелья, но крепкий чай должен был исправить дело.
Она прошаркала из спальни наружу, туго запахнув шаль. Джизелл ждала. Наставница хозяйничала в ее кухне, как у себя дома. Она сунула в руку Лиши дымящуюся чашку, и чай почернел от меда, как бывало при их бесчисленных утренних чаепитиях.
– Вода для мытья горячая. Сходи по нужде и садись за стол. Не успеешь оглянуться, как завтрак будет готов.
