Лиша кивнула, но задержалась.
– Я очень жалею о том, что наговорила.
Джизелл отмахнулась:
– Ты не обязана. Большей частью права. Могла бы быть вежливее, но беременная, которая месяц толком не спит, становится вспыльчивой. Теперь иди мойся.
Когда Лиша покончила с туалетом и чаем, ее мысли прояснились. Она надела любимое платье и села завтракать. Джизелл, как обещала, уже приготовила тарелку с горячим – яйцами и овощами.
– Пока ты была в отключке, я тебя осмотрела, – сообщила она. – Сердце у дитяти стучит, как топор лесоруба. Силен малыш. – Джизелл наставила на Лишу вилку. – Но живот уже становится виден. Тамос, может быть, и не замечает, в твои-то титьки уткнувшись, но остальной город будет счастлив его просветить, если уже этого не сделал. Хочешь сказать ему первой – самое время.
Лиша глядела в тарелку. Джизелл, как большинство в Лощине, полагала, что ребенок от Тамоса.
– Я поговорю с ним. Мне все равно сегодня нужно поухаживать за королевским садом.
– Вот как ты это называешь? – расхохоталась Джизелл. – Название не хуже других. Хорошенько ублажи этот сад, прежде чем скажешь про урожай.
Карета доставила Лишу и Уонду ко входу в королевский сад. Подошли слуги графа, но Уонда перехватила их, дав травнице затеряться среди деревьев. Никто, кроме нее, не проникнет в сад, если у ворот стоит Уонда.
У Лиши затрепетало сердце, когда великанша скрылась из виду. В цитадели Тамоса так бывало всегда. Страх быть застигнутой и предвкушение близости пьянило, как бутылка кузи. Но сегодня все иначе. Она, как посоветовала Джизелл, сойдется с графом в последний раз, но столько же для себя, сколько для него.
Когда-то Лиша презирала Тамоса, считая испорченным хлыщом, способным мало что совершить помимо насилия и легко управляемым. Но Тамос неоднократно доказал, что она ошибалась. Он был лишен творческой жилки, во всем действовал на военный манер, по уставу, но славился порядочностью, и люди знали, чего от него ждать. Он не колеблясь пользовался королевскими привилегиями, но в схватке с подземниками всегда прикрывал даже нижайших подданных.
Нынешний визит вполне мог завершиться обручением, и Лиша удивилась, насколько остро ей этого хотелось. До родов осталось полгода. Кто знает, что уготовил Создатель на эти месяцы?
Лиша быстро миновала лабиринт изгородей и юркнула в потайную дверь графского особняка. Тариса, ждавшая там, незаметно проводила ее в приемную, где еще одна тайная дверца вела в опочивальню Тамоса.
Граф ждал, он обнял Лишу и крепко поцеловал.
– Здорова ли ты, любовь моя? Говорят, у тебя был обморок…
Лиша поцеловала его еще раз.
– Пустяки. – Она уронила руку, потянула его за ремень. – У нас есть минимум час, прежде чем Артеру хватит духу постучать. Можешь взять меня дважды, если ты достаточно мужчина.
Лиша знала, что – достаточно. Тамос еженощно и отчаяннее всех сражался с демонами, а она оснастила хора его доспехи и копье. Граф сделался выше, чем при знакомстве, а его похоть, уже тогда нешуточная, теперь удвоилась. После их первой ночи от той тревоги за свою состоятельность, из-за которой у него не встал, не осталось и следа. Лиша уже почувствовала, как напряглась ткань бриджей.
Странно, однако Тамос, держа ее за руки, отстранился, и ей не удалось дотронуться до его естества.
– Пустяки? Ты потеряла сознание перед половиной травниц Лощины – и это пустяк?
Тамос ждал ответа, повисло тягостное молчание. Он сжал ее плечи, ласково приподнял подбородок пальцем и встретился с ней взглядом.
– Если тебе есть что сказать, Лиша Свиток, то самое время.
«Он знает». Лиша подумала, не Тариса ли сказала, но, говоря откровенно, это было не важно.
– Я беременна.
– Так и знал! – пророкотал Тамос, сгребая ее в охапку.
На миг она вообразила, что это расправа, но его медвежьи объятия продлились всего ничего – затем он оторвал ее от земли и ликующе закружил.
– Тамос! – вскричала Лиша, и глаза графа округлились.
Он немедленно поставил ее, тревожно взглянув на живот:
– Конечно. Ребенок. Надеюсь, я не…
– Все хорошо. – Лишу затопило облегчение. – Я просто удивилась, что ты так рад.
– Конечно рад! – рассмеялся Тамос. – Теперь тебе придется стать моей графиней. Этого потребует народ, и у меня не останется выбора.
– Ты уверен? – спросила Лиша.
Тамос энергично кивнул:
