«деревянные солдаты» собирали их на дороге и препровождали в Лощину. За дни, проведенные в бегах, многие выдыхались и страдали без крыши над головой; другие получили ранения от неприятеля или демонов.
Но после потока беженцев из Форта Райзон и потерь в новолуние население Лощины научилось упорядочивать хаос.
Беженцы-лактонцы плюхнулись на лавку в сторонке и уставились в пол, положив на колени руки. Лиша остро нуждалась в отдыхе, но эти двое активно напомнили, что другим было намного хуже.
Лиша понимала ярость беженцев по отношению к Аманвах. Она и сама разозлилась. Удар по Доктауну был слишком точен для внезапного порыва. Ахман задумывал его давно, одновременно соблазняя Лишу. Часть ее, гневная и уязвленная, надеялась, что Арлен и правда его убил.
Она подошла к лактонцам. Отец не поднял глаз, пока ее ноги не оказались в поле его зрения. Сын продолжал смотреть в пол.
– С твоей дочерью все будет хорошо, – сказала Лиша. – Как и со всеми вами.
– Отрадно слышать, травница, – отозвался отец, – но чтобы все стало хорошо – это вряд ли. Мы потеряли… все. Если Кади умрет, я не знаю, что… – Он подавился всхлипом.
Лиша взяла его за плечо:
– Я понимаю, что ты чувствуешь, но побывала в точно таком же положении. И не раз. Это знакомо всей Лощине.
– Дела идут на лад. – Стела Тракт нарисовалась с водовозной бочкой. Она наполнила из черпака пару чашек и достала грубое одеяло. – Холодает. В лагере будут тепловые метки, но они действуют только ночью. Вам назвали номер участка?
– Э… – призадумался мужчина. – Малец у входа что-то сказал…
– Семь, – подал голос сын, не отрывая взгляда от пола. – Мы на седьмом участке.
– Поле Поллока, – кивнула Стела. – Как вас зовут?
– Марсин Торф. – Мужчина кивнул на сына. – Джак.
Стела сделала пометку в блокноте.
– Когда вы в последний раз ели?
Мужчина какое-то время тупо смотрел на нее, затем качнул головой:
– Поищите у меня в карманах.
Стела улыбнулась:
– Я велю Каллену подогнать хлебовозку, пока вы ждете.
– Благослови тебя Создатель, девонька, – сказал Марсин.
– Видишь? – заметила Лиша. – Уже получше.
– Ага, – кивнул мальчишка. – Мамы не стало, дом превратился в золу, а Кади умирает от демонской лихорадки. Зато у нас есть одеяло, все ништяк!
– Эй, благодарен будь! – прикрикнул на него Марсин и отвесил сыну подзатыльник.
– Одеялами и хлебом дело не ограничится, – сказала Лиша. – Таких силачей, как вы, можно сразу поставить валить деревья и строить дома на новой великой метке.
– Работа оплачивается, – добавила Стела. – Питание поначалу в кредит, но дальше вы будете зарабатывать по пять клатов в день каждый.
Лиша посмеивалась, однако новая монета оказалась именно тем, в чем нуждался народ, и расходилась среди беженцев быстрее, чем ее чеканили.
Марсин покачал головой:
– Я решил ночью, что конец нам, когда демоны прорвались за лагерные метки. Но начал думать… что Избавитель не стал бы нас спасать без причины.
Лиша и Стела встрепенулись.
– Ты видел Избавителя? – спросила Стела.
– Ну да, – кивнул тот. – И не только я.
– Это была лишь вспышка меточного света, – сказал Джак.
– Да, – подтвердил Марсин. – Но ярче всех меток, что я понаставил впопыхах. Смотреть было больно. И я видел руку.
– Это могло быть что угодно, – возразил Джак.
– Что угодно не заморозило бы огненного демона, который укусил Кади, – уперся Марсин. – И не поджег бы того леснягу, чтобы мы сумели добраться до лесорубов и дороги.
Лиша покачала головой. Она не впервые слышала о подвигах Ренны, но до сих пор никто не видел ничего, кроме быстрой тени или промелькнувшей меченой плоти.
«Как она это делает?» – подивилась Лиша. Рисовать метки в воздухе и таять как дым, удаляясь на мили за время, которого хватит только на глубокий вздох… Одними воронцовыми метками такого не объяснишь. Силы Уонды умножались ночью, но днем ничего подобного не случалось, и после восхода солнца ее способности всегда возвращались на уровень обычных людей.
