– Про ночь нашего знакомства. Когда нас с Джейкобом доставили в лечебницу.
Лицо Лиши сразу смягчилось. В ту ночь они с Джизелл несколько часов резали и латали его, накладывали гипс. И он оказался везунчиком.
– Это был Джасин Соловей, – сказал Рожер. – Тогда еще не королевский герольд, а просто напыщенная скотина, которой я сломал нос. Он и его подмастерья открыли на нас с Джейкобом охоту и однажды ночью подстерегли одних. Забили Джейкоба насмерть, а меня, прежде чем убить, заставили смотреть на это. Мне повезло, что вовремя подоспела стража.
– Рожер, это нельзя так оставлять, – нахмурилась Лиша.
– Так же решил и Гаред, – рассмеялся тот.
– И Гаред был первым, кому ты сказал? – чуть не взвизгнула она.
Рожер смотрел на нее, пока приличия не заставили ее опустить глаза.
– Я пойду к Тамосу, – наконец заявила Лиша. – Я была свидетельницей. Ему придется меня выслушать.
Рожер покачал головой:
– Нет, ты этого не сделаешь. Я сомневаюсь, что Тамос сейчас расположен оказать нам даже малейшую услугу, а ты желаешь великой милости.
– Почему? – ощерилась Лиша. – Посадить убийцу в тюрьму – где тут великая милость?
– Потому что Джасин Соловей – племянник первого министра Джансона. Подпись его дяди стоит на платежных ведомостях всех городских магистратов, а королевская семья не может и чулок без него найти. Можно с тем же успехом обвинить самого Райнбека. И как быть с доказательствами? Я – единственный свидетель. Джасину, мать его, достаточно свистнуть, и тысяча человек поклянется, что той ночью он находился где-то еще.
– Значит, ты собираешься все оставить как есть? Это на тебя не похоже, Рожер.
– Я ничего не оставлю. Просто говорю, что Тамос нам не союзник. – Он издал смешок. – Я давно представляю себе, как Арлен сбрасывает Джасина со скалы. Тому, кого считают Избавителем, такие вещи могут сойти с рук.
– Убийство никогда ничего не решает, – сказала Лиша.
Рожер возвел очи горе:
– Так или иначе, покамест лучше не раскрывать секрет. Пока мы будем бездействовать, Соловей сломает голову, гадая, что мы предпримем. Стоит нам сделать ход, и он ответит.
– Если он такой неприкасаемый, чего ему бояться?
– Наказание его не волнует, но даже ему неохота связываться с гильдией жонглеров и цеховым мастером Чоллсом. Чоллс видел, как я ударил Джасина, и слышал его угрозы. Он единственный, чье слово чего-то стоит.
– Интересная намечается поездка, – вздохнула Лиша.
– Это мягко сказано. – Рожер встряхнул свою верную флягу. Не осталось ни капли. – У тебя в доме найдется что-нибудь покрепче чая?
Глава 18
Шепот ночи
Конверт был из дорогой бумаги, запечатан воском, а на печати – оттиснут герб Арейн, но письмо оказалось на удивление неофициальным, собственноручно написанным матерью-герцогиней. Лиша, читая, как наяву, слышала голос пожилой женщины:
«Расширяет». Слово камнем придавило письмо. Арейн знала о ребенке. Но много ли? Что сказал ей Тамос?
Как бы там ни было, тон письма не оставлял места для сомнений. Тамос и остальные могли приехать в Энджирс ненадолго, но Лиша не скоро вернется домой, раз уж ей надлежит обеспечить королевского наследника до того, как красийцы изыщут способ хорошенько ударить по Лактону.
После захвата озерного города ничто не помешает им заняться севером. Но Юкор Милнский, хранимый горами, не поможет Энджирсу, пока не придумает, как использовать опасность себе на пользу и заявить о своих притязаниях на трон.
Лиша молча передала письмо Джизелл, и та прочла его с мрачным лицом.
Покачала головой:
– Тебе нельзя ехать. Они запрут тебя во дворце и продержат, пока не родится ребенок.
– Я не вижу другого выхода, – сказала Лиша.
– Ты слишком плоха для путешествий.
– Обморок был две недели назад, от переутомления и нагрузки. Я не болящая.
Джизелл пожала плечами:
