– Не боись, Воробей. Демоны тебя не тронут. – Он выдал предельно издевательскую улыбку. – Если только я этого не захочу.
Рожер понял, что совершил ошибку, едва договорил фразу, но побелевший Соловей оправдал риск.
Лиша двигалась бочком, стремясь перехватить взгляд Тамоса, но граф отвернулся в другую сторону и зашагал прочь. «Деревянные солдаты» отрезали его от травницы, сомкнувшись сзади. Она немного постояла столбом, после чего поспешила в свою карету.
Лиша смотрела из окна в темноту, и на сей раз Джизелл предпочла оставить ее наедине с мыслями. Позади, на крыше пестрой кареты, стояли Рожер и Кендалл, игравшие на скрипках, тогда как Аманвах и Сиквах слаженно пели с кучерской скамьи.
Вооружившись мечеными очками, Лиша следила за подземниками, которые двигались вдоль созданного барьера. Твари видели караван – тот был слишком велик, чтобы его скрыла даже музыка Рожера, – и сопровождали его в медленном продвижении, но боль отбрасывала их всякий раз, когда они подходили чересчур близко.
Лиша их отлично понимала. Квартет издавал пронзительные нестройные звуки, от которых все сильнее болела голова, и под конец ей пришлось размягчить воск, чтобы заткнуть уши.
Но даже отгородившись от мира, она различала крики и визг, пока лесорубы и «деревянные солдаты» прорубались сквозь своры подземников, которым хватало глупости ступить на дорогу.
Всем помогал квартет Рожера. Те, кто нуждался в передышке, без труда отступали в безопасную зону музыки, а остальным помогали сражаться болезненные звуки, отвлекавшие врага.
Лиша печально смотрела на трупы демонов, сваленные на обочине в ожидании солнца. Только что это были враги, и вопрос стоял о жизни и смерти. Теперь же… теперь они стали батареями, топливом для ее заклинаний. Хорошо бы выделить лесорубов для переправки этого богатства в Лощину, но в Энджирсе понадобится каждая родная душа. Сколько хора пропадало зря!
Через несколько часов после того, как стемнело, они достигли первой стоянки из тех, о которых говорил герцогский герольд. Там столпилась куча беженцев – судя по виду, райзонцев, – и все они сжались при виде каравана. Их меченые столбы стояли беспорядочно, а метки, нарисованные на разбитых повозках, представляли собой огромные, неуклюжие каракули – беженцы надеялись восполнить недостаток мастерства размерами. Они были одеты в потрепанные меха; костры потушили, дабы не привлечь демонов больше, чем могла отпугнуть ненадежная защитная сеть. Многие собирали пожитки, готовые броситься в открытую ночь.
Но тут загремел голос Тамоса:
– Не бойтесь, добрые люди! Я граф Тамос, принц Энджирса и повелитель графства Лощина. Вы под моей защитой. Пожалуйста, оставайтесь за метками. Вам не причинят никакого вреда! У нас есть пища и одеяла, а перед отъездом мы укрепим ваши метки. Если у вас есть раненые, принесите их к нашим травницам. В Лощине вас ждет радушный прием, если вам это угодно.
Народ разгалделся. Некоторые возликовали вразнобой, но другие смотрели недоверчиво, памятуя о встрече с Джасином. Лиша не могла их винить.
Когда караван остановился, Лиша и ее травницы выбрались из карет раньше, чем возницы откинули лесенки. При виде их фартуков с многочисленными карманами народ расслабился. Несколько человек – одни в бинтах, другие хромые или с кашлем – с надеждой в глазах шагнули вперед.
– Мне надо заняться метками, – сказала Лише Джизелл.
– Конечно, – ответила Лиша. – Мы с девочками справимся с парой царапин и чихов.
Но стоило им подойти ближе, как с телег и из-под них высунулись новые головы. Мужчины, женщины и дети всех возрастов. Показавшийся маленьким, лагерь предстал почти сотней человек – больше, чем было во всем караване.
Лиша обратилась к нарисовавшейся рядом Уонде:
– Возьми лук и охраняй периметр, пока я не налажу метки.
– Извиняйте, госпожа, но я должна остаться с вами. Я эту публику не знаю, а вы сами сказали, что метки ненадежны.
Лиша терпеливо на нее посмотрела:
– Дорогуша, я в состоянии несколько минут за себя постоять. Пару приемов знаю.
– Да, – заколебалась Уонда, – но…
Лиша положила руку ей на плечо:
– Ты защитишь меня, защищая их. – Она указала на беженцев – оборванных, голодных, испуганных. – Эти люди месяцами жили в опасности, Уонда. Пожалуйста, обеспечь им ради меня покой.
– Да, госпожа. – Уонда неуклюже, как всегда, поклонилась и пошла прочь, расстегивая и закатывая рукава, чтобы обнажить воронцовые метки.
Лиша по опыту знала: ничто так не успокаивает народ, как вид защитника, убивающего демона голыми руками.
Когда Лиша достигла начала каравана, граф Тамос беседовал с Джасином.
– Как это – оставаться в карете? – спрашивал Соловей. – Я…
– Ты испытываешь мое терпение, – докончил Тамос. – Твоя карета хорошо помечена – лучше, чем у этих людей. Один раз ты их прогнал, и теперь я
