Невольно Тобиус поежился, ощутив примерно то же, что чувствуют другие люди, когда он смотрит на них такими глазами.
— Не голоден, ваше могущество.
— Пиры давно перестали иметь своим смыслом насыщение живота. Ныне это, как говорят на востоке, культурное мероприятие.
— Возможно, я недостаточно культурен, ваше могущество.
— Шутить изволите, чар Тобиус, — усмехнулся архимаг, но тут же в глазах его появился отблеск льда, — и второе имя себе вы тоже выбрали ради шутки? Моль. Правда?
— Ну да… то есть нет! Просто… порой надо заковать себя в доспехи из того, что все считают твоей слабостью.
Архимаг слегка прищурился и понимающе кивнул.
— Обзывали молью?
— Изредка.
— Меня тоже. Когда я спотыкался там, где мои соученики проходили без проблем, меня звали молью. Серой. Или сыном Безымянного.
Тобиус удивленно поднял брови:
— Вас? Но вы же…
— Серый архимаг, да.
— Но ведь это невозможно!
Шивариус Многогранник самодовольно улыбнулся, огладив козлиную бороду.
— Давайте сядем, стоя важные беседы не беседуются. — Архимаг опустился в кресло Валарика Вольферина, а Тобиуса пригласил занять место леди Мальтишии. — Вас, чар Тобиус, учили тому, что серые маги не достигают настоящих высот?
Тобиус кивнул, не решаясь вставить слово.
— Меня всю жизнь учили тому же. Мы, серые, не так и не сяк, умеем многое, но понемножку, а без достижения успехов в какой-то одной специализации магистром или архимагом не стать. Но посмотрите на нас! Вы магистр, а я архимаг! Тем временем далеко не все соученики из моего посоха[78] получили магистерский ранг. Кажется, самый способный из всех, Иглот, вот уже пятьдесят лет сидит на вшивой пограничной заставе, проверяя товары на предмет волшебной контрабанды, не имея ни второго имени, ни ближайших перспектив его получить.
Шивариус Многогранник вновь огладил козлиную бородку с самодовольным видом.
— А я уже архимаг, — сказал он. — К чему я веду, чар Тобиус, — если наставники не знают, как нас учить, это еще не значит, что мы необучаемые. Я верю, что у серых волшебников есть огромный потенциал, главное — найти путь к его воплощению. Я нашел, вы тоже движетесь в правильном направлении. Знаете, я хотел создать методику воспитания таких, как мы с вами, но понял, что это едва ли сильно поможет. Сколько нас, в конце концов? Когда учился я, я был единственным серым.
— Со мной тоже не было других.
— Вот видите! Нас так мало, что никому нет дела, никто не станет искать способ помочь нам раскрыться. Даже я сам, уж насколько понимаю это положение, пока что не намерен отправляться в путь по Вестеррайху, выискивая детей с желтыми глазами! У меня и в Ривене забот по горло. Курите?
— Я… да.
Роскошная трубка Шивариуса Многогранника была выполнена в виде дракона, свернувшегося клубком, образуя чашу, и его длинный хвост, служивший мундштуком, архимаг зажал в зубах. Он протянул Тобиусу свой кисет и прикурил от пальца, а не от огнива, нарушая этикет.
— Милая у вас трубочка, — отметил Многогранник, рассматривая длинную тонкую трубку Тобиуса, выполненную из керамики и украшенную лицом молодого мага на чаше.
— Спасибо, ваше могущество, подарок от чара Никадима.
— Понятно.
Архимаг выдохнул сквозь ноздри две длинные струи дыма, и Тобиус, только-только прикуривавший, заметил, что Многогранник, как и он, тоже любит играть с табачным дымом. По его воле дым принял форму дракона, который полетел по залу, мерно взмахивая крыльями, пока не рассеялся.
— Эти твари с детства притягивали мой взор. Зачаровывали. Я часами рассматривал великолепный экземпляр «Кергаана Драконика»,[79] где в цвете были изображены многие из их рода. Драконы! — Архимаг с восхищением прищурился, затянулся и выдохнул еще одного монстра. Тот раззявил в полете пасть и исторг дымное облако с искрами.
— Вблизи они далеко не так красивы и грациозны, поверьте, нам стоит держаться от них так далеко, как только возможно, — заметил магистр.
Архимаг приподнял бровь:
— Видели дракона вблизи?
— Как вас, ваше могущество. И оба раза не погиб лишь чудом.
Многогранник заинтересовался:
— И каковы они?
