Принц оторвал взгляд от девушки.
– В смысле?
– Позволяешь своим глазам следить за каждой малышкой, что промелькнет рядом. Надо бы тебе успокоиться, сынок. Выбери одну. Твоя мать пришла бы в ужас, узнав, что ты все еще не женат.
– Ясна все еще не замужем, а она на десять лет старше меня.
Если она все еще жива, как убеждена тетя Навани.
– Твоя кузина едва ли может считаться образцом для подражания в этом смысле. – Тон Амарама намекал на большее: «В каком бы то ни было смысле».
– Амарам, только посмотрите на нее, – сказал Адолин, наклоняясь в сторону и наблюдая за тем, как девушка подходит к его отцу. – Эти волосы. Вы когда-нибудь видели такой густой оттенок рыжего?
– Веденка, несомненно. Рогоедская кровь. Там есть семейства, которые гордятся таким родством.
Веденка. Быть того не может… Или может?
– Прошу прощения, – извинился Адолин и, покинув Амарама, вежливо протолкался туда, где молодая женщина обращалась к его отцу и тете.
– Боюсь, светледи Ясна действительно утонула вместе с кораблем, – говорила она. – Я соболезную вашей потере…
38
Безмолвная буря
– Соболезную вашей потере, – сказала Шаллан. – Я привезла сюда то немногое из вещей Ясны, что мне удалось спасти. Все у моих людей, снаружи.
Произнести эти слова ровным голосом оказалось на удивление трудно. Она скорбела о Ясне в своем долгом путешествии, но, заговорив о смерти – вспомнив о той ужасной ночи, – вернула эмоции, точно прилив, и чуть в них снова не утонула.
На помощь пришел рисунок, на котором она изобразила саму себя. Шаллан могла стать той женщиной сегодня – и та женщина, хоть и не бесчувственная, способна справиться с потерей. Веденка сосредоточилась на текущем моменте и на первостепенной задаче – точнее, на двух людях, которые стояли перед ней. На Далинаре и Навани Холин.
Великий князь был в точности таким, как она его себе представляла, – мужчиной с грубыми чертами лица, короткими черными волосами с серебром на висках. Строгий мундир словно намекал, что лишь он один во всем зале имеет представление о настоящей войне. Шаллан мысленно спросила себя, являются ли ссадины на его лице результатом кампании против паршенди. Навани казалась версией Ясны – на двадцать лет старше, по-прежнему симпатичная. Что-то в ее облике выдавало сильный материнский инстинкт, который у Ясны, по мнению Шаллан, отсутствовал.
Приближаясь, девушка видела, что Навани улыбается, но теперь вдовствующая королева посерьезнела. «Она все еще надеялась, что ее дочь жива, – подумала Шаллан, когда женщина села в ближайшее кресло. – Я уничтожила эту надежду».
– Спасибо, что принесли нам эту новость, – проговорил светлорд Далинар. – Это… хорошо, что у нас теперь есть подтверждение.
Шаллан чувствовала себя ужасно. Не только из-за того, что вспомнила о смерти, но и из-за того, что возложила на других ее груз.
– У меня для вас есть сведения, – сказала она, пытаясь быть деликатной. – О том, над чем работала Ясна.
– Снова эти паршуны? – резко бросила Навани. – Клянусь бурей, дочь ими слишком уж очарована. С той самой поры, как ей взбрело в голову, что смерть Гавилара – ее вина.
Это еще что? Шаллан впервые услышала подобную версию случившегося.
– Ее исследование может подождать, – продолжила Навани, чей взгляд был свиреп. – Я хочу в точности знать, что произошло, когда, по твоим словам, ты увидела, как она умерла. Расскажи мне все, что помнишь, девочка. Не забудь ни одной детали.
– Может, после собрания?.. – Далинар положил руку на плечо Навани.
Прикосновение было на удивление нежным. Разве она не была женой его брата? Это выражение лица – семейная привязанность к сестре или что-то большее?
– Нет, Далинар, – отрезала Навани. – Сейчас. Я хочу все услышать сейчас.
Шаллан глубоко вздохнула, готовясь начать, собрала все силы против эмоций – и обнаружила, что на удивление спокойна. Собираясь с мыслями, она заметила, что за ней наблюдает светловолосый юноша. Это, видимо, был Адолин. Он был красив, как и твердили слухи, и носил синюю военную форму, как отец. И все-таки мундир принца казался более… стильным? Было ли это правильное слово? Ей понравилось, какой разительный контраст со строгим нарядом составляли его непокорные волосы. От этого он казался в большей степени человеком, а не ожившей картинкой.
Она снова обратила все внимание на Навани.
