Ясны, верно?
– Видимо, да.
– Впрочем, раз уж вы теперь здесь, возможно, нам стоит прогуляться и разобраться в том, как обстоят дела.
– Я люблю прогулки, – пробормотала Шаллан. «Дура! Быстро скажи что-нибудь остроумное». – Эм-м… У вас красивые волосы.
Та ее часть, что восприняла уроки Тин, застонала.
– Волосы? – переспросил Адолин, касаясь своей шевелюры.
– Да, – сказала Шаллан, пытаясь вновь расшевелить разленившиеся мысли. – В Йа-Кеведе белокурые волосы увидишь нечасто.
– Некоторые люди считают их знаком того, что моя родословная нечиста.
– Забавно. Про меня говорят то же самое из-за волос. – Девушка улыбнулась ему. Это показалось правильным маневром, тем более он улыбнулся в ответ. Ее словесные подвиги не были самыми блестящими за всю карьеру, но она все-таки была не так уж плоха, раз принц улыбался.
Далинар кашлянул. Шаллан моргнула. Она совсем забыла о присутствии великого князя.
– Адолин, – попросил он, – принеси-ка мне вина.
– Отец? А-а. Ну да, конечно.
И ушел. Очи Эш, до чего же он хорош собой! Шаллан повернулась к Далинару, о котором, увы, нельзя было сказать то же самое. О, у него была примечательная внешность, но ему однажды сломали нос, да и с лицом слегка не повезло. Синяки не улучшали положения.
Вообще-то, хватало одного взгляда на него, чтобы испугаться.
– Я хотел бы больше узнать о вас, – произнес великий князь негромко. – Точное положение вашей семьи и причину, по которой вы так горите желанием стать женой моего сына.
– Моя семья разорена, – призналась Шаллан. Откровенность казалась лучшим подходом к этому человеку. – Мой отец умер, хотя люди, которым мы должны деньги, об этом еще не знают. Я и помыслить не могла о союзе с Адолином до того, как Ясна его предложила, но я приму его с готовностью, если мне позволят. Брак с представителем вашего Дома обеспечил бы моей семье серьезную защиту.
Она по-прежнему не знала, как быть с духозаклинателем, который принадлежал ее семье. Всему свое время.
Далинар хмыкнул. Он не ожидал от нее такой прямоты.
– Итак, предложить вам нечего, – заключил князь.
– Исходя из того что Ясна рассказала о ваших убеждениях, мне показалось, что мое состояние или политические связи будут интересовать вас в последнюю очередь. Если бы вашей целью был подобный союз, вы бы женили принца Адолина много лет назад. – Она поморщилась от собственной прямолинейности. – Со всем надлежащим уважением, светлорд.
– Я не в обиде. Мне нравится, когда люди говорят то, что думают. То, что я позволяю сыну высказывать свое мнение в этом вопросе, не означает, что я не желаю для него хорошего брака. Женщина из малозначимого зарубежного семейства, которая признается, что ее Дом разорен и что ей нечего привнести в этот союз?
– Я не говорила, что не могу ничего предложить, – парировала Шаллан. – Светлорд, скольких учениц взяла Ясна Холин за последние десять лет?
– По-моему, ни одной, – признал он.
– Вы знаете, скольких она отвергла?
– Догадываюсь.
– Однако она взяла меня. Возможно, это послужит подтверждением того, что я могу представлять ценность?
Далинар медленно кивнул.
– Пока что мы оставим условную помолвку в силе, – решил он. – Главная причина, по которой я на нее согласился, по-прежнему важна: я хочу, чтобы Адолин был недоступен тем, кто пожелает манипулировать им ради политической выгоды. Если вы каким-то образом сумеете убедить меня, светлость Навани и, разумеется, самого мальчика, мы можем превратить условную помолвку в настоящее обручение. А сейчас я предоставлю вам должность младшего клерка. Там вы сможете себя проявить.
Предложение, хоть и щедрое, показалось Шаллан веревкой, которая сжималась вокруг нее все туже. Жалованья младшего клерка хватило бы на жизнь, но им не похвастаешься. И она не сомневалась, что Далинар будет внимательно наблюдать. Его взгляд пугающе проницательный. Она и пальцем пошевелить не сможет, чтобы об этом тут же не доложили ему.
Его благосклонность станет ее тюрьмой.
– Светлорд, это очень щедро, – произнесла она, – но я уже…
– Далинар! – позвал кто-то из собравшихся в зале. – Мы когда-нибудь возобновим это совещание или мне стоит приказать, чтобы сюда принесли полноценный ужин?
Князь Холин повернулся к пухлому бородатому человеку в традиционной одежде – открытой спереди мантии, надетой на просторную рубашку и воинскую юбку-такаму. «Великий князь Себариаль», – подумала Шаллан. В заметках Ясны он был поименован «несносным» и «бесполезным». Даже для Садеаса она
