Крадунья наклонилась, коснулась его лба своим и выдохнула. Что-то мерцающее вырвалось из ее рта, маленькое светящееся облако. Оно зависло над губами Гокса.
«Ну давай же…»
Оно заклубилось и втянулось в его рот.
Чья-то рука легла Крадунье на плечо и потащила прочь от Гокса. Она покорилась, ощутив внезапную усталость. Подлинную усталость – такую, что даже стоять тяжело.
Мрак тянул ее за плечо прочь от толпы.
– Пойдем, – приказал он.
Гокс шевельнулся. Визири ахнули и обратили все внимание на юношу, который застонал и сел.
– Выходит, ты гранетанцор, – буркнул Мрак, увлекая ее по коридору, в то время как толпа сомкнулась вокруг Гокса и все заговорили разом. Девочка споткнулась, но он не дал ей упасть. – Я все гадал, кем из двух ты окажешься.
– Чудо! – воскликнул один из визирей.
– Яэзир изрек слово свое! – откликнулся кто-то из отпрысков.
– Гранетанцор, – повторила Крадунья. – Я не знаю, что это такое.
– Когда-то они были славным орденом, – ответил Мрак, продолжая двигаться к выходу. Никто не обращал на них внимания, все таращились на Гокса. – Там, где ты все делаешь наугад, они были элегантны и красивы. Они могли проехаться по тончайшей из веревок на полной скорости, в танце перемещаться по крышам и нестись по полю боя точно ленточка на ветру.
– Звучит… удивительно.
– Да. Увы, они всегда заботились о мелочах, упуская из вида более важные вещи. Похоже, у тебя их нрав. Ты стала одной из них.
– Я не хотела, – произнесла Крадунья.
– Это я понимаю.
– Почему ты охотишься за мной?
– Во имя справедливости.
– Есть множество людей, которые делают плохие вещи, – заметила девочка. Каждое слово приходилось буквально выталкивать. Говорить было трудно. Даже думать было трудно. Она очень устала. – Ты… ты мог бы охотиться за важными преступными шишками, убийцами. Но выбрал меня. Почему?
– Другие, быть может, и вызывают отвращение, но они не занимаются искусствами, которые могут снова привести в этот мир Опустошение. – Его слова обдали холодом. – То, чем ты являешься, надо остановить.
Крадунья почувствовала оцепенение. Она попыталась призвать круть, но запасы вышли. И даже более того.
Мрак повернул ее и толкнул к стене. Девочка не устояла и осела на пол. Виндль приблизился к ней и взорвался пучком ползучих лоз.
Мрак присел рядом и отвел руку в сторону.
– Я его спасла, – прошептала Крадунья. – Я совершила хороший поступок, верно?
– Твоя доброта не имеет значения, – отрезал Мрак. Осколочный клинок упал в его ладонь.
– Так тебе все равно?
– Да, – признался он. – Все равно.
– Тебе бы… – проговорила она с трудом, – тебе бы… стоило попробовать. Я когда-то хотела быть как ты. Не вышло. Это ведь… все равно что не жить…
Мрак занес меч.
Крадунья закрыла глаза.
– Она помилована!
Хватка Мрака на ее плече сжалась.
Чувствуя себя полностью иссушенной – словно кто-то поднял ее за пальцы ног и выжал досуха, – Крадунья с трудом открыла глаза. Гокс, тяжело дыша, приковылял к ним. Позади него толпились визири и отпрыски.
В окровавленной одежде, с широко распахнутыми глазами, Гокс держал в руке лист бумаги. Он сунул этот лист Мраку:
– Я помиловал эту девочку. Отпустите ее, констебль!
– Кто ты такой, – бросил Мрак, – чтобы делать подобное?
– Я Верховный Акасикс, – объявил Гокс. – Правитель Азира!
– Нелепость.
– Кадасиксы заговорили, – сказал один из отпрысков.
– Вестники? – спросил Мрак. – Они этого не делали. Вы ошибаетесь.
