Рвалась из молодости к детям и зрелости… – Старуха вздохнула. – Уже не хочу бежать, но жизнь моя слишком давно взяла разгон. Разве удержишь?
Задумалась, а когда заговорила, голос был полон сочувствия и тревоги:
– Непонятно, почему девушка не сбежала обратно в Элен с той, другой. Я слышала, как женщина пыталась ее разбудить. Я чутко сплю. Можно сказать, не сплю вовсе. И слух у меня отличный, не то что глаза. Глаза мои видят далеко, а близко видят плохо. Совсем как память… Так вот, я слышала: девушка плакала после того, как женщина отъехала верхом на олене. Беглянка взяла себе двух оленей и мешок с юколой, который я подарила им всем. Я подарила им и свою ярангу. Три родовых шеста – сердце яранги – служили мне с юности. До этого они принадлежали моей матери. А до того – бабушке, матери бабушки и матери ее матери…
Бегущий человек сел на лошадь и скрылся в березовой роще, но она еще не кончила с ним говорить.
– Это хороший наследный дом! В нем умирали от старости и усталости и никогда – от болезни. В нем твоей девушке будет тепло и станут сниться хорошие сны. Я надеюсь, что ее горячее сердечко не заледенеет в пальцах ходячей стужи. Может, тебе удастся спасти свою девушку. Прощай, человек бегущий! Я стану молиться за вас двоих.
Жена-висящего-на-березе занялась костром. Молодой одуллар вышел из средней яранги и, сладко потянувшись, стряхнул остатки сна. Пора вставать остальным мужчинам, пора идти на лов рыбы.
После завтрака старуха подозвала младшего внука и велела ему зачерпнуть из реки воды в туесок. Сполоснула медные мисы, стараясь не шуметь, – водной шири не нравится звон посуды. Малыш хотел выплеснуть грязную воду в реку, – бабка удержала:
– Нечистого в реку не льют, не бросают, иначе ослепнет рыба.
Внук послушно отнес туесок подальше от берега. Старуха пошла за мальчиком и, кинув на давешний спуск случайный взор, остановилась. Приставила ладонь к глазам и воскликнула удивленно:
– Опять человек!
Рассмотрела его, насколько позволило зрение:
– Большой, сильный воин в рыжей шапке. Или волосы у него такие. А лицо доверчивое, как у ребенка… Не вижу, но чувствую. Воин не мог нас не заметить. Заметил наверняка.
Внук обернулся и понял: бабушка беседует не с ним. Ребенок пошел к ярангам, а старуха заговорила с тем, кто не пожелал тратить время на доброе знакомство:
– Гляжу, ты спешишь не меньше первого. Догоняешь его, бегущего в Долину Смерти, или бежишь сам по себе? Друг он твой или оба вы любите девушку с нежным сердцем?..
Старуха поежилась от холодного речного ветра. Ей было хорошо. Ветер взбадривал усталую плоть и мысли.
– Человек жив любовью. Не желанием богатства, не местью, не ненавистью, никакими иными чувствами. Только любовью. Каждый раз для двоих она – костер небесного огня, единственный в целом мире… Беги, воин, беги!
Рыжий воин увидел старуху и приветливо махнул рукой. Она махала ему до тех пор, пока всадник на сером коне не исчез в роще.
В полдень какое-то наитие заставило старуху снова повернуться к спуску.
– Так и знала, – сказала она. – Не один, двое. И тоже воины.
Прищурилась из-под руки:
– Лица веселые, любят смеяться… Впрямь одинаковые или чудится? Нет, точно – одинаковые. Близнецы из одной родильной рубашки.
Они приближались к роще. Старуха всмотрелась, ожидая, что близнецы увидят ее и, может быть, подойдут. Но братья, занятые своим разговором, быстро помогли друг другу и коням спуститься. Моргнуть не успела – растворились в лесу.
Рысьи уши на шапке старухи замотались из стороны в сторону. Она скорбно и чуть обиженно покачала головой:
– Вы-то зачем бежите из солнечных мест в страну сумерек и отчаяния? Что даст вам чудовищный край на перепутье бедовых дорог? Там нет ни одного, кто мог бы называться человеком. Если бы вы захотели со мной поговорить, я б рассказала, как в поисках богатства наш род шел в сторону Долины Смерти. Теперь мы бежим от нее… Ну, ваше дело. Недаром толкуют: верь не тому, что говорят, верь тому, что увидишь сам. Наверное, вы – друзья первых двоих и хотите им помочь.
Поворачивая в ярангу сына, старуха пробормотала:
– Я отыщу для рода доброе место на Земле и наконец-то перестану бежать. У меня есть знание живого пути. А если я так устану, что не смогу идти, людей поведет мой сын. Он исполнит мечту отца. Он не ошибется, потому что видел зло собственными глазами.
Домм пятого вечера
Хищный лес
Стужа напала на путников неожиданно, точно враг из-за угла. Она явно чуяла исходящее от людей тепло. Не стояла на месте, а плавала и двигалась, раскидывая впереди ручьистые руки с пронзительными пальцами. Морозные пальцы касались безжизненных деревьев и заросших инеем трупов зверей под ними, взмывали вверх и внимательно ощупывали ломкий, застылый воздух.
