– Это секретная информация, но у мёртвого Норта, которого нашли в Ньюкасле, смартклетки были физически устранены.
Анджела потрясенно уставилась на него.
– Да ты шутишь.
– Хотел бы.
– Вот дерьмо! Значит, их больше одного. И они умеют отключать смарт-клеточную технологию.
– Да уж, – сказал Эльстон. – Послушай, я знаю, что это не ты. Я просмотрел твой лог по меткам за это утро; ты была где положено.
– Большое, мать твою, спасибо.
– Но мне известно о тебе и Пареше, о том, чем вы занимаетесь вместе. Так что я должен узнать: тебе или кому-то ещё удалось найти милый удобный выход за периметр? Какой-то способ выбраться наружу и предаться плотским утехам.
– Нет. Он надежен.
– Черт возьми!
– Эльстон, взвод сейчас там, на патрулировании. Ты их предупредил, что… оно рядом?
– Нет, ещё нет.
– Ты должен их предупредить.
– Я предупрежу. Мне сначала надо убедиться.
– Когда Иеля видели в последний раз?
– Ранним утром. Вышел из палатки, чтобы пойти в уборную.
– Черт, это долго. А ведь тогда уже лило как из ведра. Может, где-то по периметру сенсоры испортились?
– Может.
Она попыталась развить эту мысль, но ей не понравилось направление:
– Но если Иеля что-то схватило и унесло, оно должно было сначала попасть в лагерь.
– Знаю, – прошептал он.
– Эльстон, послушай. Оно это уже делало. Какого хрена, да оно пробралось в особняк Бартрама, а никто не озабочен личной безопасностью больше, чем миллиардер. Оно прошло через охранные сенсоры особняка прямо на седьмой этаж, как призрак. Никто его не засёк, сигнала тревоги не было. Радар, инфракрасные датчики, нажимные сети, сонары, Магнитка, визуал. Ничего не сработало!
– Кроме тебя. Ты его увидела.
– Да уж, – хриплым голосом ответила она. – Увидела.
– Точно. Будешь об этом помалкивать, хорошо? Никому ни слова, даже Парешу. Я собираюсь объявить Иеля в розыск, людей это само по себе взвинтит. Мне не нужно, чтобы к упавшему боевому духу прибавились слухи. Мы друг друга поняли?
Анджела кивнула:
– Поняли.
Воскресенье, 10 марта 2143 года
Мы можем это достать.
– Все целиком?
– Думаю, да.
– «Думаю» не годится. Мне нужна определенность.
– Ладно. Хорошо. Я все устрою.
У всех в ГЕ имелись вторички. Это стало частью культуры, социальной нормой. Брюссельский парламент много раз пытался законодательно их запретить, и налоговое бюро уж точно старалось изо всех сил. Но, разумеется, если бы нашелся метод очистить средства и сделать их на сто процентов законными, прозрачными, он работал бы для всех, включая политиков и налоговых чиновников. Борьба в целом прекратилась лет пятьдесят назад. Но технологии и софт, с помощью которых люди регистрировали вторичные счета и управляли ими, давали полиции обширный инструментарий, позволявший в каждом отдельном случае выявлять такие налоговые злодеяния. Как говорится, кого угодно можно приговорить, вопрос лишь в том, какое преступление выбрать для обвинения.
Разоблачение вторичных счетов гражданина было одним из самых простых методов, доступных современному полицейскому, особенно эксперту по
