У него есть власть, и мы знаем, что АЗЧ ни хрена не боится её использовать. Вы видели, до чего довели Рейнерта? Они весьма безжалостны, но мы ведь сделали все, о чем они просили.
– Сам дьявол выбрал меня, чтобы вздрючить, Хёрст, я тебе клянусь. Ты знаешь, что через восемнадцать месяцев мне уходить на пенсию? Когда это взорвёт транснет, у меня будет примерно две минуты, чтобы собрать вещички и убраться.
– Не могу представить себе полицию без вас, сэр.
– Прекрати подхалимничать, идиот, это работа Дженсона. Ты настоящий полицейский.
– Спасибо.
– Полагаешь, Стивенс согласится на эту идею с изгнанием?
– Разве в нашей ситуации вопрос может чем-то навредить? Может, Дженсон Сан разберется с проблемой вместо вас?
– И он разберется, черт подери! Ладно, предоставь это мне.
– А расследование? Что вы хотите, чтобы я сделал?
– Уверен, что дальше двигаться некуда?
– Ума не приложу, как и куда.
Это было весьма и весьма рискованно. Но если новые средства наблюдения не дадут результата, О’Рук ни о чем и не узнает.
– A-а, пошло все на хрен! Закрывай. Выдай всем сертификаты об окончании расследования, засунь файлы куда-нибудь поглубже в кэш. Вы с Лэнагином можете вернуться к дежурствам на общих основаниях. Пошли улики по Рейнерту прокурору, но завтра. Сегодня я велю Дженсону поговорить со Стивенсом.
– Хорошо, я все организую.
– И, Хёрст, позаботься, мать твою, о том, чтобы люди поняли: все это по-прежнему засекречено.
– Будет сделано.
Конференц-зал был из тех, что знакомы любому исполнительному директору какой-нибудь корпорации. Большой овальный стол с демократично размещенными кожаными креслами, безупречно нейтральная кондиционированная атмосфера, голографические экраны на стене, аккуратные консоли около каждого сиденья. Дорого и эффективно.
Майору Вермекии все это не нравилось. Он видел в этом признак того, как далеко корпоративная культура просочилась в каждую сферу человеческой деятельности. Это сглаживание острых углов, сведение всего к усредненному управляемому стандарту. Военная жизнь не должна быть такой. Офицерам требовалось постоянно напоминать, что от их решений зависят жизни людей. А для офицера АЗЧ такое вполне могло означать миллионы жизней.
Несмотря на неодобрение, он сохранял нейтральное выражение лица, входя за генералом Шайкхом в конференц-зал. Генерал, безусловно, был человеком чести. Редкость в эти дни и эту эпоху. Шайкх сделает то, что надо сделать, невзирая на сопутствующие обстоятельства, – в этом Вермекия не сомневался.
Члены научной команды по Сириусу, которую собрата капитан Той, стояли возле кресел. Большие стенные экраны озаряли зал бледно-розовым светом. Вместо данных по корпоративной бухгалтерии на каждом сияли похожие изображения Сириуса, чью бурлящую фотосферу испещряли темные пятна, плазменные язвы искажали линии индукции. Они уже поразили больше половины поверхности звезды.
Шайкх занял кресло во главе стола и жестом велел всем садиться.
– Капитан Той? – спросил он.
Она встала.
Сэр. Мы послали сорок восемь спутников через военный портач в Кейптауне. Тридцать один все ещё в рабочем состоянии.
– Что случилось с остальными? – поинтересовался Шайкх.
– Их вырубили солнечные бури. Они попали на самые ближние орбиты. Теперь у нас нет ничего, что располагалось бы ближе двадцати миллионов километров к Сириусу.
– Бури настолько сильны?
– Да, сэр.
– Понимаю. Продолжайте.
– Двадцать один спутник находится на орбитах от двадцати до двадцати восьми миллионов километров и сканирует звезду. Спутники воспринимают фотосферу в видимом спектре, а также сканируют магнитное и гравитационное поля Сириуса и его квантовую сигнатуру. На данный момент уровень возмущений в окружающих квантовых полях, зафиксированных ими, составляет абсолютный ноль. Есть необычные флюктуации в магнитном поле, которые соответствуют изгибам конвективного слоя. Но команда астрономов считает, что они берут свое начало внутри звезды и могут быть вызваны протекающими глубоко внутри её ядра процессами.
