Библиотека на Обугленной горе

на шаг впереди нас. Еще до вчерашних, э-э, событий он проводил расследование имеющего отношение к делу преступления, ограбления банка. Кроме того, Леффингтон допрашивал беглеца во время его побега из тюрьмы. Только он видел боевиков и остался в живых.

– Парень был один.

– Прошу прощения? – переспросила дама в очках.

Эрвин ткнул большим пальцем в Торпа:

– Он сказал, «боевиков». Но это был всего один парень. Насколько я видел.

– Всего один? А как насчет того, что сбежал из заключения? – Торп зашелестел бумагами в своей папке с черной рамкой. – Стива… э-э… Ходжсона? Которого вы допрашивали?

– Я бы не сказал, что он «сбежал из заключения», – ответил Эрвин. – Скорее «был похищен из заключения».

– Как это?

Эрвин пожал плечами.

– Ну, при виде парня в балетной пачке он очень удивился. Мы все удивились. Стояли с отвисшими челюстями, как полные дегенераты. – Эрвину особенно нравилась эта фраза: «Как полные дегенераты». Он приберегал ее для особых случаев. – Кроме того, парню в пачке пришлось вмазать Ходжсону, чтобы тот перестал дергаться.

– Прошу прощения, – вмешался высокий мужчина с медно-рыжими волосами. – Вы сказали, в балетной пачке?

Эрвин порылся в памяти и вспомнил имя. Брайан Хэманн. Глава администрации Белого дома.

– Ага. Фиолетовой пачке и бронежилете. Думаю, израильском. Еще нож. И он был босиком. – Эрвин покачал головой. – Чертовски странно.

– Значит… он был без оружия? – медленно произнес Торп.

– С очень большим ножом. Но ничего огнестрельного, если вы об этом.

– И сколько человек погибло? – спросил президент, пролистывая бумаги.

– Тридцать семь, – ответил Эрвин без запинки.

– Они были вооружены?

– Многие из них были. Но им это не помогло. Из задницы одного мужика в фойе торчал глок сорокового калибра, засунутый туда по самый предохранитель. Видна была только задняя часть магазина.

Госсекретарь замерла с фарфоровой чашечкой на полпути ко рту, затем поставила ее на столик, так и не отпив кофе.

– Однако он оставил вас в живых, – сказала она. – Как вы думаете, с чего бы?

Эрвин пожал плечами.

– Фанат.

– Что, простите?

– Это долгая история. – Эрвин терпеть не мог людей, которые принимались рассказывать долгие истории, когда их о том не просили. Он оглядел комнату. Президент приглашающе махнул рукой. – В общем, парень в пачке вышибает дверь часовни и сразу убивает копа, который привел его туда. – Эрвин вытащил из кармана рубашки коробочку с «Копенгагеном», постучал по ней большим пальцем и закинул порцию в рот. – Потом спрашивает, который тут Стив. – Он изобразил голос здоровяка: – Эшти-и-и-ив? Вроде того. Адвокат Ходжсона начал лепетать, как девчонка, и здоровяк его тоже прикончил, грузилом на цепочке. – Он убрал табак в карман. – Блин, но до чего же он был быстрым, – сказал Эрвин, многозначительно глядя на Торпа. – В жизни не видел такого гребаного проворства.

Торп кивнул. Сообщение принято.

– В общем, я понял, что я следующий. И начал шевелить мозгами. Спросил у него, знает ли он девицу по имени Кэролин. Имя он узнал. Думаю, тут я и соскочил с крючка.

– Почему вы так поступили? – спросила госсекретарь.

Эрвин пожал плечами.

– Они оба были в странной одежде.

Теперь он привлек всеобщее внимание.

– Странной в каком смысле? – уточнил Хэманн.

– Ну, на нем была пачка. – Эрвин внимательно оглядел собравшихся. – А Ходжсон сказал, что эта Кэролин расхаживала в шерстяном свитере и велосипедных трусах, ну, из спандекса, когда они познакомились. И еще гамаши. Это тоже странно. И я вспомнил, что одна из дамочек, ограбивших банк, была одета в банный халат и ковбойскую шляпу. Я не то чтобы провел параллель, просто они были похожи. Конечно, некоторая натяжка, однако я решил, что стоит попытаться, раз уж он все равно собирается меня прикончить. И спросил, знает ли он ее.

– И это сработало?

Эрвин пожал плечами.