решаясь озвучить приговор: – Тебе нужна помощь.
Знаю, Берт. Знаю. Вот только единственный человек, который мог бы мне сейчас помочь, покончил с собой много лет назад. И даже со всеми записями, что остались после мозгоправа, Константин не сможет избавить меня от голосов, что звучат в голове, потому что это уже слишком серьезная проблема. Это болезнь.
– Эй, – осторожно окликает меня Берт. Я поворачиваюсь к нему только тогда, когда мне удается спрятать свое отчаяние… точнее, надеюсь, что мне это удалось. Но стоит мне увидеть лицо Берта, как отчаяние сразу же уходит на второй план, уступая место тревоге.
Чувство вины, что все отчетливее проступает во взгляде Берта, не смог бы заметить только слепой. Я вижу, что Берт уже готов встать на мой путь и пройти его в точности по моим следам; сейчас он повторяет мои ошибки, приписывая себе ответственность даже за то, что никак не могло от него зависеть.
– Даже не думай. – Я стараюсь, чтобы это прозвучало как можно строже. – Ты ни в чем не виноват.
– Ты осталась одна, Арника, – говорит Берт. – Я не должен был…
– Нет, – я упрямо качаю головой, – ты ошибаешься. Я была не одна, ведь со мной был наш отряд, Константин, Кендра… Конечно же, я скучала по тебе, – мое саркастичное хмыканье звучит довольно убедительно, – но не настолько, чтобы сходить с ума из-за этого.
Не смей, Берт. Неоправданное чувство вины – это глубокое болото, в котором можно увязнуть навечно, вступив в него лишь однажды. Тебе увязнуть я не позволю.
– Но ведь после стрессовой ситуации ты могла… – начинает Берт, но я сразу же перебиваю его:
– Я видела, как умирает человек, который мне дорог. – Пожалуй, это звучит даже слишком резко. – Вот где действительно стрессовая ситуация.
– Прости, – тихо говорит мой друг. – Я вспомнил, тебя ведь проверяли после стаб-конфликта…
– И тогда в моей голове был полный порядок, – договариваю я. – Берт… – Я тяжело вздыхаю. – Для подобных расстройств спусковой крючок не обязателен, ведь если есть предрасположенность… Выстрелить может когда угодно. И потом, несуществующий голос, который только и делает, что помогает мне, – это еще вполне безобидный вариант. – Я выдавливаю из себя улыбку.
О том, что подобные заболевания без лечения заметно прогрессируют, я предпочитаю умолчать.
– Кажется, все должно быть наоборот, – расстроенно бормочет Берт. – Это ведь я сейчас должен тебя успокаивать, – поясняет он.
– А я тебя и не успокаиваю. – Я пожимаю плечами. – Но если еще раз увижу этот виноватый взгляд – ударю. В том, что случилось со мной, твоей вины нет. Точка.
– Суровая Арника. – Глядя на меня, Берт несмело улыбается в ответ. – А… можно вопрос? – Дождавшись моего кивка, он прикусывает губу, уводя взгляд в сторону, – вопрос явно непростой, и сейчас Берт пытается сформулировать его как можно аккуратнее.
– Я понял, почему ты решила, что голос принадлежит девушке-технику, но… Почему ты подумала, что она Несовместимая? Неужели… неужели это как- то отражается на голосе?
Всего-то?
– Нет, конечно же, нет. – Я хмыкаю, вновь запрокидывая голову. Любопытство Берта осталось неизменным. – Я думала, что видела ее, прямо перед откатом… Что, впрочем, неудивительно, ведь после оборванного сценария мозг и не такое способен выкинуть. Так вот, тогда я увидела лицо девушки, которое было на всех экранах, и у нее был небольшой шрам, а шрамы ведь бывают только у Несовместимых, так что…
– Стоп, – слышу я неожиданно резкий голос Берта. – Повтори еще раз.
– Что такое? – Я поворачиваюсь к нему, не понимая, что могло смутить его в моих словах. – Разве и у Совместимых бывают шрамы?
– Нет-нет-нет, – Берт трясет головой, – девушка, которую ты видела – у нее на лице был шрам? Ты уверена? – переспрашивает он, придвигаясь ко мне.
– Да, совсем небольшой, он был… – Пальцы Берта крепко перехватывают мое запястье, останавливая руку, которую я подношу к лицу. Берт осторожно сжимает мои пальцы в кулак, оставляя свободным лишь указательный палец, которым он, затаив дыхание, касается моего лица, проводя небольшую черточку над бровью.
Точно в том месте, где у малодушной был шрам.
– Это невозможно, – потрясенно выдыхает Берт, глядя на меня широко раскрытыми глазами. – Этого… просто не может быть.
– Ты ее знаешь? – удивляюсь я, но тут же понимаю, что удивляться нечему, ведь этому есть простое объяснение. – Значит, моей галлюцинацией стал кто-то, кого я видела мельком…
– Нет! – Берт хватает меня за плечи, вынуждая повернуться к нему. – Арника, пожалуйста, прости меня за то…
– Ударю, – предупреждающе напоминаю я.
– Да нет же! – отмахиваясь, восклицает Берт. – Я действительно виноват. Все, что я тут наговорил, – забудь, – быстро тараторит он, расплываясь в широкой улыбке. – Эта девушка не могла быть твоей галлюцинацией. Ты не сходишь с ума, Арника, а я… Я просто идиот. Идиот! – Звонко рассмеявшись, он