— А их бога зовут Бог, — кивнул Данилюк. — Понял принцип.
— Иегова его зовут, — не поддержал шутку Валерий. — А вообще-то Рай просто сейчас самый известный, вот и стал именем нарицательным. В мои времена такого слова не знали — у нас Элизиум был.
Диюй оказался настоящим лабиринтом. Природные и климатические зоны чередовались хаотично, разделяясь на сто тридцать четыре преисподних. Валерий сказал, что когда-то это были в буквальном смысле преисподние, где подвергались карам грешники, но потом все это дело переместили в Ад. Сейчас Диюй — это скорее чистилище, а его преисподние — просто области, районы.
Здесь тоже протекал Стикс. Или Сандзу, как его называли местные. Эта Река служила не просто границей Загробья — она опоясывала его везде и всюду, проходя сквозь пустыни и океаны, хотя бы краешком касаясь почти каждого загробного мирка.
Правда, эта часть Реки была неплохо благоустроена. Ее пересекал огромный и очень красивый мост, имелись налаженные переправы. Но в воду соваться явно не стоило — там проносились темные силуэты, похожие на огромных змей.
Черный Город Юду, столица Диюя и всего загробного мира, располагался в самом центре. Громадный, многоярусный, со множеством небоскребов и дворцов. Кроме обычных улиц тут были подземные и даже воздушные — многие призраки не трудились ходить ногами, предпочитая летать. Сам Данилюк к этому так толком и не привык, да и не хотел привыкать — у летающих духов постепенно исчезали ноги.
Черный Город назвали так за то, что в нем вечная ночь. Но при этом его заливал свет. Повсюду светильники, факелы, фонари, лампы и прочие средства освещения. Наверное, примерно так ночами выглядит Гонконг или Сингапур.
А еще мрак разгоняли синие костры, из которых появлялись разные ништяки. Одежды, ценности, предметы мебели, даже терракотовые слуги. То родичи в мире живых посылали духам подношения.
Вероятно, когда-то раньше вокруг Черного Города были стены. Очень уж правильную форму он имел — почти идеальный круг. Точнее, кольцо — этот громадный мегаполис раскинулся вокруг еще более громадной… штуки. При виде нее Данилюк задрал голову и пораженно присвистнул.
Этот… объект был виден изо всех концов города. И задолго до него. В небо уходил луч света, в необозримой выси расширяющийся до огромного диска, а потом вновь сужающийся до луча и исчезающий в черном солнце. Диск в центральной своей части оставался ярко-белым, но ближе к краям все тускнел, пока свет окончательно не сменялся глухой чернотой.
— Это стержень мироздания, бхавачакра, — сказал Валерий. — Что-то вроде оси, на которой вращаются Семь Сфер. Здесь ее видимая часть.
Из такой дали было плохо видно. Но зрение духам заменяет духовное восприятие — и «приглядевшись«, Данилюк рассмотрел у бхавачакры миллионы искорок. Пятнышек света, похожих на белых бабочек. Одни поднимались с земли, от Черного Города, другие неслись откуда-то издали. Влетая в этот гигантский небесный диск, они на мгновение вспыхивали особенно ярко, а потом исчезали.
— Души, — снова прокомментировал Валерий. — Окончательно истощившиеся, готовые к реинкарнации. Чем чище душа, тем ближе к центру она попадет, и тем удачнее будет перерождение.
— А если я туда залечу?.. или войду в этот луч?..
— Досрочно отправишься на перерождение, — пожал плечами Валерий. — Хочешь?
— А можно самому выбрать, кем переродиться?
— Можно влететь в самый центр. Но конкретное рождение самому выбрать нельзя.
— То есть можно и крысой родиться, и лягушкой…
— Можно. Хотя скорее всего родишься кем-то похожим на себя нынешнего.
— Почему?
— А душа стремится к ближайшему телу, похожему на предыдущее. Если был человеком, то девять из десяти, что переродишься человеком же. Если был мужчиной, то девять из десяти, что переродишься мужчиной же. Если жил на Земле, то девять из десяти, что переродишься на Земле же. Как-то вот так это работает.
— Любопытно. А почему так?
— Да просто наименьшее сопротивление. Большинство людей ведь на самом деле не стремится к переменам. Все в глубине души хотят того же самого, только лучше. Вот девять из десяти и получают в новом рождении что-нибудь похожее на предыдущее. Их души просто летят самой знакомой дорогой.
— А те, кто хочет перемен?
— А это и есть тот самый десятый шанс. Те, кто хотят чего-то новенького. Их души летят незнакомыми дорогами и перерождаются кем-то совсем другим.
— Услышал тебя, — кивнул Данилюк, принимая это к сведению.
Он пока не собирался перерождаться досрочно. Не очень хотелось терять память. Да и существование в виде призрака оказалось совсем даже неплохим. Почти не хуже прежней жизни, а в некоторых аспектах и вовсе лучше.
Хотя жилье и работу найти все-таки не помешает. Может, прямо здесь, в Черном Городе? Тут вроде как самая бурная движуха Загробья. И впускают