– Да как тебя могут сейчас волновать такие вещи? – не понимала я, всею душой стремясь к Джульетте, которая точно знала, в чем секрет наших перемещений.
– Очень просто. Я, знаешь ли, уверен, что мы вернемся обратно, – объявил Зарецкий.
Я не стала спорить с ним – не видела в этом смысла. Села на диван, привычно сведя колени вместе, что вызвало у Ярослава неоднозначную реакцию.
– Не делай так на людях, – попросил он меня со смешком. – Люди сделают неправильные выводы.
– Вчера ты что-то о подобном не заботился, – отозвалась я, вспомнив, как этот идиот широко расставлял ноги, сидя на диване. Оставалось надеяться, что Шейк ничего не видел.
– Я вообще смутно помню, что было вчера, – признался Зарецкий.
– Еще бы! – с сарказмом воскликнула я. – Ты же напился! Ты не имел права напиваться в моем теле.
– Я не знал, что делать, – развел он руками в стороны.
– Расскажи, что было, – потребовала я.
Лицо Ярослава перекосилось от болезненных воспоминаний.
– Я люблю женщин, – сказал он зачем-то. И насупился.
– И что? – не поняла я.
– И то.
– Подожди, – вдруг разобрал меня смех. – Ты хочешь сказать, что…
– Что твой урод поцеловал меня, то есть тебя, – с отвращением отозвался Зарецкий. Кажется, эти воспоминания были для него болезненными.
Я мгновенно представила, как брутальный Карл тянется к замершему от испуга Ярославу, который в моих фантазиях имел свою внешность, но обряжен был почему-то в женскую весьма кокетливую одежду преимущественно розового цвета. И весело рассмеялась. Кажется, раньше моя фантазия не была столь яркой и образной.
– Не смешно, – отозвался Зарецкий с обидой. – Я ему врезал. И этот придурок стал меня хватать, прижимать к себе и нести какую-то чушь. Но я ему еще раз врезал, – похвастался он, – и убежал. Как ты вообще ходишь на этом кошмаре?!
– На каком? – не сразу поняла я. Меня одолел новый приступ смеха.
– Обувь на каблуках, – процедил Зарецкий. – Смейся, смейся. Кто много смеется, тот много плачет потом.
– Боже, – не могла я остановиться, хоть и очень хотела этого, – ты как ворчливая бабка!
– Дура, – тотчас наградил меня новым званием Зарецкий. – Между прочим, я упал дважды и колено разодрал, – выставил он вперед мою собственную ногу. На колене и правда были царапины. А вот тонких капроновых колготок телесного цвета не было – и я только сейчас это заметила.
– А колготки куда дел? – перестав смеяться, поинтересовалась я.
– Ну, они порвались, я их в кустах и снял, – признался Ярик. – А потом вызвал такси и поехал туда, где должен был быть. А позвонить тебе не мог. Потому что ты даже не удосужилась взять телефон с собой! Я искал, искал, мобильника нет!
– Ты его потерял! – крикнула я, не в силах сдерживать гнев, который пришел на смену смеху. – Ты потерял мой телефон! А я приехала и нашла его в траве.
– Ну, нашла же, – ничуть не смутился парень. Что-что, а его наглость осталась при нем. – Сама, наверное, и потеряла. Лучше расскажи, что ты вчера на квартире у Ромыча сделала.
– У какого Ромыча? – не сразу поняла я.
– У которого день рождения был. Ты опять попыталась влезть в драку, агрессивная ты наша. Совсем, что ли? Свое тело не жалко, так мое можно в расход пустить? – принялся возмущаться Ярослав.
Оказалось, кое-что он все-таки помнил. Как Зарецкий мне поведал, он почти сразу же поехал в тот дом, где праздновался день рождения друга, но меня там не обнаружил, а потому пристал к Шейку. Выпил «немного» и его понесло. Как мы уезжали, стерлось из его памяти. В себя Зарецкий пришел на моем диване, с головной болью и сухостью во рту.
Главредактору он все же позвонил и зачитал по бумажке то, что я ему написала, велев несколько раз повторить перед звонком, чтобы речь его была как можно более естественной. У Яра, надо сказать, получилось не так уж и плохо. По крайней мере, главредактор, дама в годах, которая всегда относилась ко мне благожелательно, пошла навстречу, пожелала скорейшего выздоровления и сказала лечиться, сколько нужно. На этом наши и без того скромные успехи закончились. Я планировала ехать к треклятой Джульетте, а Зарецкий уперся со своим конституционным правом. Я хорошо понимала, что он цепляется за привычные ему вещи в надежде, что мы снова вернемся в наши тела, но еще более хорошо я понимала, что, возможно, этого не произойдет. К тому же странные кольца отказывались сниматься с пальцев – и с моего, и с его.
– Хорошо, – устало согласилась я. – Я съезжу на твою третью пару. А потом мы поедем к Джульетте.
– И как мы до нее доберемся? – полюбопытствовал порядком уставший Ярослав, который успел переоблачиться в легкий халатик. А теперь терпел,
