пока я расчесывала его.
– На автобусе, – пожала плечами я. – Только нам по лесу придется километров десять пройти.
– У меня есть машина, – недовольно признался Зарецкий. – Можно на ней поехать.
– Замечательно, – обрадовалась я.
– Вы кофе пить будете или нет?! – заорал откуда-то с кухни Дан, которому надоело меня ждать.
Я затянула волосы Ярослава в высокий хвост, и мы пошли на кухню. Все те минуты, что мы провели там, друг странно косился то на меня, то на Зарецкого, который припал к кофе, как козлик к луже. А потом спросил:
– Вы опять пара?
– А? – не понял Яр. И изъяснился весьма путано: – Ну типа того. Как бы да.
– И этот человек преподает студентам литературу, – хмыкнул Даниил.
– Мы вместе, – подтвердила я.
– Любовь, все такое, – вставил Ярослав и в знак невероятной симпатии потрепал меня по плечу. – Он у меня самый лучший.
– Ты как будто бы еще пьяная, Насть, – покачал головой Дан. – Что вчера произошло? Из-за чего пила?
Ярослав поморщил носик – я никогда так не делала! – и выдал:
– Он ко мне приставал.
– Кто? – одновременно с Даном спросили мы.
– Немец, – отозвался Зарецкий беспечно, грызя печеньку. – Сначала все было нормально. А потом он как давай меня лапать. Тут и тут – положил он сначала одну руку на грудь, а потом и вторую. – И даже…
Я пнула его под столом, и еще одно место гипотетических приставаний Карла Яр показывать не стал – вновь присосался к кофе, а потом недовольно поморщился. Я же вновь ощутила странную потребность закурить.
– Не понял, – посуровел Дан. – Карл к тебе приставал?
Я снова пнула открывшего было рот Зарецкого, который явно хотел очернить несчастного Карла еще больше. И тот нехотя сказал:
– Я пошутила. Ха-ха. Просто мы с Карлом поругались. Отвратительный тип, надо сказать. И все время лез целоваться. Я его послала и напилась с горя. Но тут приехал мой отважный рыцарь, – насмешливо посмотрел Ярослав на меня. – И спас. То есть отвез домой.
– Все с вами ясно, голубки, – покачал головой Даниил. Кажется, он считал, что мы слегка «не алло».
Из квартиры он вышел первым – пора было ехать на какую-то фотосессию. Мы же выкатились из квартиры только спустя полчаса. Если я покорно надела то, в чем был Зарецкий вчера, то он устроил чуть ли не скандал. То кофта для него была слишком прозрачной, то юбка слишком короткой, то брюки слишком обтягивали.
Краситься он отказался категорически, заявив, что хватит с него расчесывания. И максимум, на что согласился, так это дезодорант. На духи, косметичку и небольшую шкатулку с украшениями, которых у меня было немного, Ярослав смотрел с презрительной опаской, совсем забыв, как вчера размахивал моими маникюрными ножницами.
В результате он выбрал джинсы, рубашку в клетку и кеды. А еще разрешил нацепить на руку мои часы – они показались Его Высочеству не слишком женскими. Пока мы собирались, зарядился его разряженный телефон (зарядное устройство пришлось позаимствовать у Дана). И когда мы уже выходили их квартиры, Ярослав замешкался, глядя в экран мобильника. Глаза его расширились от ужаса. Как оказалось, все утро ему звонили родственники, узнавшие, что парень не ночевал дома. Естественно, дозвониться до него они не могли, а потому, думаю, были крайне злы.
– Мне крышка, – убитым голосом сказал Ярослав. И тут, как назло, его телефон ожил – вновь стала звонить мать.
– На, – сунул мне в руку телефон парень. – Ответь ей. Скажи, что сейчас буду дома. И не спорь, умоляю! Отвечай! Что смотришь как баран на новые ворота?
Я покачала головой, но все-таки приняла звонок.
– Ярослав! Ты где?! – послышался взволнованный женский голос.
Я откашлялась и послушно ответила:
– Я скоро буду дома.
– Ты с ума сошел? – осведомилась сердито женщина, но в голосе ее звучало облегчение. – Ты где был всю ночь? Почему нам ничего не сказал?
– Уснул на дне рождении друга, – сказала я, несколько теряясь. Как разговаривать с матерями, я не очень понимала.
– Врать – некрасиво, – заявила женщина. – Ты меня ужасно разочаровал.
У Ярослава, который подслушивал разговор, прижавшись ухом к другой стороне телефона, вытянулось лицо. Кажется, такие разговоры ему не нравились.
– Мы ведь с тобой столько раз говорили о доверии, Ярик, – продолжала его мать. – Я столько раз тебя просила – если ты где-то задерживаешься или не приходишь ночевать, скажи мне. Неужели так сложно сделать один звонок? Это ведь вопрос тридцати секунд. Я очень волновалась. Думала, ты пришел
