— Она так сказала? — оживилась Бриджит. — Так ты с ней виделся?
Он ответил не сразу. Помолчав, взялся за бутылку и прямо из горлышка сделал несколько глотков.
— Виделся. И, несмотря на то, что она твердила, что любит Сержа…
— Это ее муж?..
— Да, да… Несмотря на это, у меня мелькнула надежда.
— Надежда на что? — ирландка подняла брови.
— Надежда на то, что она испытывает ко мне что-то, помимо отвращения и ненависти.
— То есть, что она тебя любит?
Джош не ответил — подобное предположение звучало, по меньшей мере, странно. Если сейчас рыжая приставала рассмеется ему в лицо, он не удивится и не рассердится. Все, как должно быть. Но на губах Бриджит не мелькнуло даже тени улыбки. И, верная обещанию, она воздержалась от комментариев.
— Ты не смеешься?
— А ты сказал что-то смешное?
— То есть, ты допускаешь подобную возможность?
Бриджит пожала плечами: — В женской душе случаются странные выверты. Видимо, что-то произошло между вами… Такое, что перевесило твой… поступок. Что это было?
«Действительно — что? Прозрачный весенний день в Булонском лесу? Рвущий душу «Плач Дидоны» в Опера Гарнье? Страстный импульс, бросивший Катрин в объятия агента ФБР на улице Скриб? Нож в сердце вонючего гопника? Тяжесть гроба на плече? Гроба, в котором лежал трагически погибший друг? Жаркое пламя в глазах, не погасшее даже в мгновение смертельной опасности? О'Нил права — что-то произошло».
— А что потом?
— А потом я попал в плен, — и добавил обыденно: — И меня убили.
— Тебя изловила Паллада? — понимающе кивнула Бриджит. — Теперь все ясно. Но почему ты именно сейчас слетел с катушек?
— Потому что сегодня я был у Изабель, — Джош снова сделал несколько глотков из бутылки. — Их сиятельство приказали мне явиться.
— И что она от тебя хотела?
— Сообщила, что Катрин в Париже. И настойчиво рекомендовала увидеться с ней.
— Ей-то это зачем?
— Хороший вопрос, — его взгляд чуть прояснился, словно пробился лучик трезвого сознания сквозь муть хмельного бреда. — Сначала я подумал, она хочет от меня избавиться. Ведь если я нарушу договор, то мадам Перейра… то есть старая ворона… займется мной вплотную. Опомниться не успею — окажусь в тюряге. Но Изабель явно нужно еще что-то.
— Скорее всего. Если б она хотела от тебя избавиться, то просто приказала бы мне пристрелить тебя. Ты ж вне закона — кто б тебя искал? Всплыл бы где-нибудь в Аржантёй[304] неопознанный, объеденный рыбами труп.
— Как изысканно, — пьяно фыркнул Джош.
— Вполне в духе Изабель. Но сегодня она потребовала не спускать с тебя глаз.
Он нахмурился. — Даже так?
— Откровенность за откровенность, — чуть улыбнулась ирландка. — Неплохо бы узнать, что этой мерзавке надо.
— Зачем тебе?
— У меня с ней личные счеты, — зло уронила Бриджит. — Именно она сдала властям Гюстава Корбо — моего жениха. Его повесили.
— Полагаю, он был филантропом и благотворителем? — язвительно заметил Джош.
— Он был, как и я, боевиком ИРА, — Бриджит побледнела так, что даже веснушки, казалось, исчезли с ее лица. — Его разыскивала полиция трех стран и Интерпол.
— Какое совпадение, — засмеялся он. — Как и меня. Сколько на нем трупов?
— Я не позволю тебе насмехаться над его памятью, — голос Бриджит стал хриплым, почти мужским. — Еще одно слово в подобном тоне — и я…
— Дура, — перебил он ее. — Это я над собой насмехаюсь — разве ты не поняла?
— Уйми свое остроумие, в таком случае, — приказала ирландка, — а то Катрин твоя тебя не дождется.
— Ты плохо меня слушала? — взорвался Джош. — Она считает, что я умер!
— Если дела обстоят так, как ты изложил, — сухо отозвалась Бриджит, — она не перестает уповать.
— Уповать? — тихо переспросил он. — Ну и слово… Уповать на что?..
— Как — на что? На то, что ты жив. На то, что ты продолжаешь ее любить.
— Ты, правда, так думаешь? — его светлые брови сдвинулись, в пьяном голосе послышалась надежда — наивная и робкая.
