разобраться с проблемой?
Все трое переглянулись. Лежава еще раз пробежал распечатку звонков чиновника. — Был исходящий звонок 14 июня.
— Как раз перед появлением Горского в жизни прелестнейшей Августы Яковлевны, — заметил Виктор.
— Вот оно! — полковник щелкнул пальцем по бумажке.
— Ведь Горский проник в коттедж так просто! — заметил капитан. — Несомненно, в тот день прислугу из дома не просто так убрали.
Лежава нацепил очки на нос и продолжил листать дело.
— Мы все еще не взломали защиту на компе Горского, — добавил Зимин. — Вот если бы найти спеца хорошего.
— Я знаю одного, — буркнул Виктор. — Да только он далеко.
Лежава покосился в его сторону: — Ты что задумал? Совсем ума лишился, майор? Погоны жмут? Или жить надоело? Ты куда опять собрался?
— Да никуда я не собрался. Но возможность связаться с ним у меня есть.
— Неужели? — хмыкнул полковник. — И где же ты эту возможность изыскал? Уж не в последнюю ли поездку?
— Ну вот что, — Виктор поднялся с места. — Никто не заставит меня сидеть сложа руки и ждать, когда, наконец, снизойдет на нас озаренье. Если придется снова ехать в Париж…
— Сидеть! — загремел полковник. — Щенок! Сидеть, я сказал!
— Нет! — Виктор рванулся с места, но дорогу ему преградил Зимин: — Сядь, чокнутый! — прошипел он. — Совсем крыша съехала?..
Зимин почти силком оттеснил Виктора подальше. Лежава тем временем лениво просматривал бумаги, словно вспышка сына не произвела на него ровно никакого впечатления. Виктор, насупившись, опустился на стул.
— Интересно, — Лежава взял в руки некролог. — Только мне вот это странным показалось?
Виктор покосился в его сторону. Сохранявший относительное спокойствие Зимин подошел посмотреть. И ахнул: Ну не х… себе!..
— Вот тебе и не х… — заметил полковник, откладывая бумаги. — И что теперь с этим делать?
— Связываться с тамошней уголовной полицией? — предложил капитан. — С той самой набережной Орфевр?
— Бодиши, хелс хом ар гишлит?[341] — язвительно поинтересовался майор.
— Срулиадац ара[342] — спокойно откликнулся Лежава — словно и не орал только что на сына. — Присоединяйся.
Виктор подошел к его столу посмотреть, над чем так причитали полковник и Зимин. Голос сел у него разом, и он кашлянул:
— Как такое пропустили?
— Если б не скриншот некролога — вообще бы в голову не пришло, — отозвался капитан.
— Поговорю с врачом Горского и поеду в Париж, — все так же хрипло заключил Виктор. — И никто меня не остановит.
«Вот как, значит выглядит кабинет частного психиатра, — Виктор огляделся. — Недурно, недурно… Богато, но строго, со вкусом».
Интерьер был выполнен в различных оттенках шоколада — от почти черного до молочно-белого. Виктору до смерти захотелось немедленно сожрать плитку какой-нибудь «Милки» — он даже слюну сглотнул. Навстречу ему уже спешила светловолосая женщина средних лет — ей могло быть с успехом как тридцать, так и пятьдесят.
— Майор Глинский? — она протянула ему руку. У Виктора мелькнуло смутное ощущение, что где-то он ее видел.
— Эвелина?
— Прошу в кабинет…
Кабинет ничем не напоминал о том, что его хозяйка — дипломированный психиатр. Мягкие кожаные кресла, все того же молочно-шоколадного цвета, изящное бюро из карельской березы. Ну разве что несколько рамок на светло-бежевых стенах — Виктор пригляделся — международные сертификаты и дипломы.
— Итак? — женщина уже устроилась в одном из кресел и сделала приглашающий жест. Виктор, однако, не спешил.
— У меня ордер на изъятие истории болезни вашего пациента. Сами отдадите, или понятых будем звать?
— Зачем же понятых, я законопослушная гражданка. Что за пациент?
— Горский Роман Геннадиевич.
— Вон оно что… В чем, собственно, дело? — Эвелина Павловна была невозмутима и спокойна.
— А дело в том, что ваш пациент был арестован по обвинению в серии убийств, и покончил с собой в камере предварительного заключения.
— Вот как!
В этом восклицании Виктор не уловил ровно никакого удивления.
— Я смотрю, вы ожидали чего-то подобного.
— Не понимаю, с чего вы взяли. Роман Горский страдал маниакально-депрессивным психозом, но был стабилен. Получал рисперидон, никогда не пропускал приемов. То, о чем вы говорите — маловероятно.
