— Ты не знаешь, что такое женские прокладки? Никто из туристок не терял?
— Очень нужно? — испитая физиономия Кусто стала багровой — вероятно, это означало, что клошар покраснел.
– A tout prix[432], — рявкнула Катрин, в ожидании, что клошар вновь полезет в свои бездонные карманы.
— Сейчас принесу, — Кусто отложил багет с колбасой и почесал куда-то вглубь фойе. Пока его не было, Катрин схватила с ламинатной доски кусок хлеба и жадно впилась в него зубами.
— Что, все так плохо? — встревоженно посмотрел на нее Фафнир. Катрин непонимающе подняла брови.
— Я про рану Бриджит. Тебе разве не для этого прокладки понадобились?
Катрин кивнула, не в силах говорить с набитым ртом. Пока она торопливо глотала плохо прожеванные куски, вновь послышались шаги, и появился Кусто с упаковкой «Always».
— Подойдет?
— Отлично. Спасибо!
— Может это пригодится? — он протянул ей автомобильную аптечку.
— О господи! — ахнула Катрин. — Ты просто волшебник! Откуда взял?
— Откуда, откуда… — услышала она ворчание Фафнира. — Из автомобиля на подземной стоянке стырил — вот откуда.
— Спасибо, спасибо, Кусто! — воскликнула Катрин и практически вырвала ярко-красный чемоданчик из руки клошара.
— Возьми вот еще, — словно фокусник, он извлек из-под полы большую бутылку эвиана.
— Ты представляешь, Кусто достал аптечку! — с таким возгласом Катрин влетела в туалет и чуть не поперхнулась. Бриджит, стояла, держась за раковину, и, захлебываясь, пила воду прямо из-под крана. Вода, конечно, уже немного стекла и приобрела светло кирпичный оттенок, но все равно представляла собой крайне неприятное зрелище. — Ты что делаешь? Ты же отравишься!
— Сил больше не было терпеть, — прохрипела Бриджит, жадно глотая мерзкую жижу. Спустя мгновение ее вывернуло наизнанку. Она без сил опустилась снова на пол. — Прости. Со мной столько ненужных хлопот.
— Не говори ерунду, — Катрин протянула ей эвиан. — Вот, пей! И давай сюда руку.
Бриджит выпила всю бутылку одним глотком и перевела дыхание: — Пора идти на встречу с Басом.
— Еще рано. Сначала я тебя перевяжу. Сейчас будет больно. Я промою рану коньяком.
— Лучше дай глотнуть, — Бриджит ополоснула коньяком горлышко бутылки и влила в себя добрую четверть пинты [433].
— Теперь давай!
— Потерпи, — Катрин все же плеснула на рану коньяк. Ирландка застонала и глухо выругалась: — Soith![434]
— Слава Богу, я не знаю гэльского.
— Твой парень мне то же самое сказал при нашем знакомстве, — скрипя зубами, процедила Бриджит.
— Он не мой парень, — сухо сообщила Катрин, разрывая перевязочный пакет.
— Как так? — удивилась ирландка. — У вас же любовь.
— Господи, какая любовь! — губы Катрин задрожали, но она пыталась сдерживаться. — Между нами не любовь, а кровь, слезы и боль. Одни страдания.
— Но ведь ты здесь…
— Это ничего не значит. Боль и кровь. И больше ничего.
— Nothing more[435]… Так и он сказал.
— Он так сказал? — Катрин прекратила перевязку. — Он так сказал?..
— Я подслушала, как он рассказывал Басу. Они думали, я сплю. Их там перемкнуло на Эдгаре По, два чертовых интеллектуала… Дьявол, как больно!
— Я вколю тебе обезболивающее, как только закончу перевязывать, — пообещала Катрин. — На Эдгаре По, говоришь?.. Nothing more… Да, это похоже на Олега.
— На Олега?.. На Джоша, ты имеешь в виду?
— Да, на Джоша, — согласилась Катрин. — Как будто имя что-то меняет.
— Ничего не меняет, — кивнула Бриджит. — Сколько сейчас времени? — встревоженно спросила она.
— Успокойся, — Катрин намочила платок и стала обтирать блестящее от пота бледное лицо ирландки. Та отстранила ее руку: — Потом! Надо встречать Баса!
— Ты не можешь туда идти.
