— Ты ж уже приняла решение выдать его московской полиции? Не передумала?
— И чего ради я должна передумать?
— Я не говорю, что ты должна…
— Этот человек доставляет слишком много хлопот… Я от него устала. Я думала, ты обрадуешься, что я решила от него избавиться…
— Я рада.
— В твоем голосе, детка, осуждение.
— Какое я имею право тебя осуждать?..
— Значит, осуждаешь. Странно. Ты же его ненавидишь.
— Так и есть. Но его Катрин любит.
— Как ты сказала, детка?
— Я сказала — Катрин его любит!
— А-а!..
— Что — а-а?
— Это, конечно, меняет дело… Эй! Кто там?
— Тебе показалось, Жики. Там никого нет. Все спят. Какой у тебя замечательный внук!
— Правда, замечательный.
— Ты, должно быть, им гордишься?
— Это так заметно?
— Очень заметно.
— Ничего не могу с собой поделать.
— Полагаешь, он когда-нибудь станет Магистром?
— Или маршалом?..
— Или маршалом… Дай бог, Жики, дай бог… Мне показалось, или хлопнула дверь?
— Я не слышала. Совсем глухая стала. Надо посмотреть, все ли на месте. Катрин у себя, Софи тоже. Посмотри, Бас и эта его рыжая, спят?
— Ну уж нет, Жики, сама смотри. Вдруг они там… не спят?
— Скажите пожалуйста, не спят… Bon, поздно уже. Иди к себе.
— А ты?
— Я еще посижу, подумаю.
— А как же Серж?
— Я уже распорядилась, его ищут. И я продолжаю ему звонить.
Напротив дома на улице Шароле, на приступочке у стены, дремал клошар. Он расстелил в нише газетку, и, укутавшись в шотландский плед, казалось, полностью отключился от происходящего вокруг. На самом деле происходило мало чего, но эти мелочи стоили пристального внимания.
Около полуночи к дому подъехал фургон, и оттуда, озираясь по сторонам, выскочили трое мужчин. Они нырнули в подворотню, ведущую к черному ходу. Не прошло и десяти минут, как они появились вновь, с тяжелым тюком, который, не особо церемонясь, забросили в машину. И вновь исчезли в арке, чтобы спустя четверть часа вернуться с еще б
— Катафалк подан, — пробормотал клошар. — Однако, теперь можно пойти поспать в человеческих условиях. Если принесет кого нелегкая, то будем считать, ему не повезло.
Но не успел он перейти улицу, как будто услышав его тихую угрозу, на противоположной стороне появилась женская фигурка. Она опасливо озиралась вокруг, словно ожидала нападения.
— Черт! — ругнулся он. — Какого лешего ее сюда принесло?
Девушка задрала голову, рассматривая балкон мансарды. Чистильщики позаботились закрыть дверь и погасить свет — хватит у нее ума, чтобы понять — не стоит туда соваться? Нет, скорее всего, не хватит.
Он поднялся, и тоже оглянувшись, на всякий случай по сторонам, отправился к ней наперерез, не сняв с головы клетчатого пледа: — Эй! — окликнул
