— Он готов. — Олег ответил ей прямым взглядом. — Черт тебя побери, подлая ты тварь!
— Что?!
— Ты, сука, хотела убить женщину, которую я люблю, покушалась на жизнь Сержа, похитила единственную дочь моего друга и теперь ждешь от меня помощи?
Та половина его лица, которая не была изуродована шрамом, выражала такое отвращение и ненависть, что Изабель на мгновение стало не по себе. Но всего лишь на мгновение: — Это твой окончательный ответ?
— Не сомневайся.
— Ну, тогда — она повернулась к ирландке, — ты мне больше не нужна и отправляешься прямиком в Холуэй. А ты…
Теперь она обращалась к Олегу. На ее красивом и холеном лице не было ничего, кроме усталого безразличия:
— И ты мне больше не нужен.
Звука выстрела он не услышал, но зато увидел, как полыхнуло из дула черного пистолета в руке Изабель.
Одновременно рыжее и растрепанное метнулось между ним и огнем — и против ожидания, пуля не обожгла его. Он отлично помнил, как это было однажды — жалящий укус, и огненная лава, разливающаяся в животе. Но вместо той нестерпимой боли — лишь тяжесть тела, повисшего на нем и руки, вцепившиеся в его плечи. Зеленые глаза затуманились смертью, и тихий голос прошептал: «Nevermore»[508]. Алая шаль на ее спине темнела, набухая кровью… Он осторожно опустил Бриджит на пол.
— Ах, какая неприятность! — услышал он тихий смех Изабель. — Как все же с вами много хлопот!..
— Тебе нужна моя жизнь? — он выпрямился. Руки его были в крови Бриджит. — Забери ее, но помоги ей.
— Боюсь, с ней все кончено, — без тени сожаления заметила Изабель. — Но чтобы забрать твою жизнь, мне разрешение не нужно. Она и так принадлежит мне. Никто о тебе плакать не станет. Кроме Катрин. Но поделом ей. Ты готов умереть, убийца?
— Да.
— Тогда умри! — она вновь подняла руку, несущую смерть.
— Опусти пистолет, Изабель! Немедленно!
Комната наполнялась людьми. Они окружили мадам де Бофор, встав преградой между ней и приговоренными ею агентами. Олег вновь рухнул на колени перед истекающей кровью девушкой, и бережно приподнял ей голову.
— Бриджит! Слышишь меня?
Она приоткрыла глаза: — Ты живи… Люби… Она простила…
— Что, что ты говоришь? — он склонился к ней поближе. — Детка, держись. Держись… ты… мне нужна.
— Джош… Послушай меня…
Он обвел волчьим взглядом столпившихся вокруг палладинов: — Сделайте же что-нибудь!
Бриджит судорожно вцепилась в его плечо: — Джош, послушай!..
— Рыцарь! — он вздрогнул — впервые к нему обратились подобным образом. — Позволь ей сказать, то, что она хочет.
— Бас… — простонала Бриджит еле слышно. — Позаботься о нем… Он… так тебя любит…
— Это он тебя любит, а не меня… — в отчаянии проговорил Олег. — Держись — ради него.
— Скажи ему, мне так жаль…
— Детка, с тобой все будет хорошо, главное, держись!
— Не-ет… Поиграй мне…
— Что?.. — он растерялся.
— Мелодию, которую Бас… на скрипке…. помнишь?..
— Но мне не на чем… — он оглянулся вокруг. Цифровое пианино! То самое, что Бриджит и Себастьян подарили ему на Рождество! Где оно?!
— Пустите меня! — он расталкивал палладинов, которые полными сочувствия глазами молча следили за тем, что он делает, как судорожно шарит под диваном в поисках непонятно чего. И когда он, наконец, вытащил накрытый его старой футболкой инструмент, они в изумлении подались от него, даже шарахнулись, будто от сумасшедшего. Но ему было плевать… Две секунды — Ямаха подключена к сети. Господи, как же там… Ми-минор… ми минор…
— Он что, спятил? — Олег услышал встревоженный голос Жики и еле различимый стон Бриджит:
— Nevermore… Гюстав, я иду…
— Ну уж нет! — воскликнул он. — Нет! Бриджит, слушай, слушай, я играю для тебя!!!
Правой рукой, сбиваясь, Олег подбирал партию скрипки на клавишах. Аллегро, аллегро, пальцы путаются…. черт, проклятие! Си си си соль ми ми си соль фа диез… легато, черт бы тебя побрал, легато!.. Да расступитесь, идиоты, она же не слышит… Краем уха он зацепил отчаянный крик Баса: «Бриджит!!!» Сейчас, девочка, сейчас — проклятие, пальцы дрожат — впервые в жизни он не попадает пальцами по клавишам, а вместо аллегро получается невнятная каша…
