В.: Я предполагаю, что здесь произошло следующее, господин Абрамович. В ответ на то, что господин Березовский утверждает, что вы были партнерами, именно поэтому он предложил вам помощь, вы придумали альтернативную, ложную историю, которая заключалась в том, что вы не были партнерами и что в обмен на его помощь все, о чем вы договорились, — это предоставлять ему финансирование для ОРТ. Но проблема для вас…
О.: Абсолютно не согласен.
В.: Хорошо, давайте перейдем тогда к другому предмету. Когда вы говорите, что вы впервые приобрели управленческий контроль над „Сибнефтью“ — это было до декабря 1995 года, до аукциона или после аукциона декабря 1995 года?
О.: Реальный управленческий контроль над „Сибнефтью“ мы приобрели после того, как получили 51 % акций. Но до этого с менеджментом у нас тоже были хорошие отношения. Но с юридической точки зрения мы приобрели контроль над предприятием после того, как мы получили 51 %.
В.: Пожалуйста, перейдите к параграфу 85 ваших третьих свидетельских показаний. Вы говорите в первом предложении, что „вы поняли, что вам нужно было участвовать в аукционе… — я имею в виду залоговый аукцион — …в любом случае, поскольку иначе я бы потерял управленческий контроль, и я настолько уже много времени в это вложил, и это было настолько трудно приобрести“. Сейчас вы говорите, что у вас уже имелся управленческий контроль до аукциона декабря 1995 года.
О.: Мне кажется, я уже объяснил, что мы получили управленческий контроль после того, как взяли в залог 51 % акций. А до этого компания только была создана, там еще нечего было контролировать. Мы… имели контракты на поставку нефти и нефтепродуктов, но там нечего контролировать было.
В.: Господин Абрамович, но при всем уважении, вы в ваших показаниях показываете, что вы уже приобрели управленческий контроль до аукциона и вы волновались о том, чтобы не потерять этот контроль.
О.: Я совершенно не это имею в виду. Компания была зарегистрирована в октябре, а аукцион уже в декабре прошел. Там три человека работали в компании, там не о чем говорить было. Это просто был декрет выпущен, указ, и все. Там мы имели контракты на поставку нефтепродуктов и нефти, то, что я объяснял, но контроль только после залогового аукциона мы получили.
В.: Не могли бы вы объяснить тогда, что вы имеете в виду в 85-м параграфе, когда вы говорите: „Я понял, что мне нужно участвовать в аукционе любой ценой, иначе я рискую потерять ежедневный контроль, который я так старался приобрести, на который я затратил столько усилий“?
О.: Первоначальная моя идея была — это, согласно плану приватизации, медленно и спокойно приватизировать 49 %. Из 51 %, который был закреплен в федеральной собственности, 15 % было отдано регионам: Ямалу, [Тюмени] и Омской области. Моя идея была — спокойно купить 49 %, а потом, когда будет возможность, купить остальные 15 %.
В.: Давайте я задам вам следующий вопрос, господин Абрамович. После создания вертикально интегрированной „Сибнефти“ в августе 1995 года заявляете ли вы, что вы хотели, чтобы „Сибнефть“ была частью залогового аукциона и чтобы она была приватизирована, или бы вы пытались, если смогли бы, этому помешать?
О.: Вопрос очень странно задан, я попытаюсь на него ответить. Я никогда не собирался этому мешать. Поначалу я не хотел, но потом мы обсудили и решили, что в этом есть смысл.
В.: Значит, вы хотели, чтобы это произошло?
О.: Это опять какой момент вы спрашиваете? Если вы спрашиваете до выхода указа о залоговом аукционе — я не хотел, а после того, как он вышел… мы же приложили усилия для того, чтобы включить в указ „Сибнефть“.
В.: Господин Швидлер показывает, что участие „Сибнефти“ в плане приватизации представило бы проблему для вашей команды, поскольку вы думали, что можно потерять управленческий контроль, который у вас был, если бы за него не было заплачено. Вы считаете это утверждение верным или то, что здесь говорит Швидлер, — неверно?
О.: То, что говорит Швидлер, — верно. Если бы мы не заплатили за контрольный пакет 100,3 миллиона, мы потеряли бы управленческий контроль. Кто-нибудь другой получил бы в залог эти акции, и на этом бы все закончилось.
В.: Ну, опять же, господин Абрамович, в ответе, который вы только что дали на этот вопрос, вы говорите, что у вас был управленческий контроль до залогового аукциона?
О.: Я еще раз постараюсь пояснить. В момент создания компании был назначен генеральным директором, президентом Городилов Виктор Андреевич. За счет моих отношений с ним у нас был некоторый контроль. Но мы его получили только после того, как взяли в залог акции.
В.: Принимаете ли вы, что если на каком-то этапе у вас был бы только миноритарный пакет в новой компании, то всегда будет риск того, что мажоритарии уберут менеджмент, который назначили вы?
О.: Я менеджмент не назначал, его назначил президент Российской Федерации.
